Летний зной вплывал в распахнутое окно вместе с утробным рычанием автомобильного двигателя, стальным поскрипыванием качелей и визгом малышни. Уставшей от жары Софи казалось — во дворе неведомое чудовище охотится за беспечной детворой, лязгая металлическими зубами. Вот едва слышный шорох песка под когтистой лапой, зловоние тяжелого горячего дыхания, обманчивая неподвижность затаившегося в засаде хищника… Мгновение душной, тягучей, сосредоточенной тишины — и прыжок! Рев, хруст и отчаянный, безумный крик… Софи бросило в пот, под мышками взмокло, только что тщательно уложенная челка прилипла ко лбу. Девушка метнулась к окну.
Добавить в моё избранное
20 мин, 55 сек 11867
Потерявшие чувствительность руки никак не могли попасть ключом в скважину, а холод все рос в животе, растекаясь по телу, подползал к горлу.
Она едва успела добежать до туалета и нагнуться. Изо рта хлынуло нечто зеленое и красное, но рвотных спазмов не было — оно просто текло и текло, пока Софи не упала без сил сначала на колени, потом сползла на пол прямо возле унитаза, свернувшись клубочком.
Она больше не мерзла. Напротив, кафель казался теплым. Уж во всяком случае, теплее ее самой.
Утро было серым и влажным.
Оно коснулось плеча ледяными пальцами, дохнуло гнилью в лицо, медленно прошелестело: «Пойдем со мной»… Софи резко села в постели, все еще дрожа от ночного кошмара. Намокшая занавеска снова колыхнулась на ветру, дотянулась до кровати. Припадочно затряс листьями старый тополь за окном, заламывая ветви и бросая на подоконник остатки прелых клочьев пуха.
Она не помнила, как добралась вчера до постели и разделась. Она вообще мало что помнила. Только фотографии и девушку с глазами как у ящерицы.
Выпила лишнего — вот в чем все дело. Другого объяснения нет. Софи застонала, вспомнив, что сегодня нужно ехать на съемки и позировать для каталога модной одежды. С трудом вылезла из кровати и захлопнула форточку, отгораживаясь от холодной сырости.
Из зеркала на нее смотрело жалкое, изжелта-зеленое существо с темными кругами вокруг глаз и скорбной складкой у рта. Голову распирало пустотой, как воздушный шар. Отекшее, будто доверху наполненное медленно перетекающей водой, тело слушалось плохо. Смертельно хотелось забраться обратно под одеяло и уснуть. Но времена, когда она могла позволить себе пропускать съемки, давно позади. Софи решительно набросила халат и отправилась в душ.
Струя кипятка с силой ударила в спину, будто пуля. Софи взвизгнула и дернула дверцу душевой кабинки, но ту вдруг заклинило, и судорожные рывки не давали никакого результата. Крошечное помещение мгновенно наполнилось обжигающим паром, прозрачные стенки запотели; то и дело вниз срывались капли, прочерчивая светлые полосы и дуги, будто выписывая буквы, похожие не то на «К», не то на «И». Софи ничего не видела: она же сейчас сварится заживо!
Зажмурившись и подвывая, Софи нащупала кран и, наконец, сумела завернуть его. Горячая вода нехотя, с протестующей отрыжкой втянулась в сточное отверстие. Только тогда дверца поддалась, и обожженной Софи удалось вывалиться наружу, хватая ртом стылый сквозняк, неведомо как просочившийся в ванную.
Холодная струя воздуха, отчетливо видимая в толще белого пара, ползла над самым полом. Она, как живая, немедленно обвила горящее тело, мягко поглаживая кожу, успокаивая боль влажными поцелуями, перебираясь все выше, обтекая Софи прохладной пленкой. Красные пятна заметно бледнели, дыхание девушки постепенно выравнивалось, замедлялось, испуг и боль уходили. Она поймала себя на желании лечь на пол, расслабиться и позволить сквозняку охватить ее всю, коснуться рта и носа, проникнуть внутрь и втянуть в себя одновременно.
Так будет лучше для нее. Ведь прохлада никогда не причиняет страданий. Она успокаивает, убаюкивает, лечит раны неразумных, которые осмеливаются играть с огнем — злейшим врагом всего живого… Огромным усилием Софи заставила себя очнуться. Это просто похмельный бред, на который у нее совсем нет времени. Неловко набросила на саднящие плечи полотенце и выбралась из ванной, оставляя мокрые следы.
Не сразу она поняла, что квартира выглядит иначе, чем всего десять минут назад. Отчаянно захотелось протереть глаза, сморгнуть застившую зрение пелену.
Только что запертая форточка вновь постукивала рамой на ветру, но спросонья Софи могла и не попасть задвижкой в паз.
Непрерывным потоком с улицы втекал густой туман, переливаясь через подоконник и расползаясь по комнате. Он двигался лениво и непреклонно, и словно бы впитывался во все, до чего дотрагивался. Расширившимися глазами Софи смотрела, как на глазах темнее паркет, как обрастает сизым налетом плесени мебель, как плывут, выцветают краски обоев и обивок, стекла запотевают до полной непрозрачности, размываются контуры предметов, подергиваясь, словно под водой.
— Господи, — выдохнула Софи, прижимая к себе полотенце, которое тоже быстро набухало влагой и холодом.
— Что это?
Она попятилась от плотного языка тумана, который лизал ковер у ее ног, брызгая слюной, как голодный пес.
Софи поняла, что воде нужна она.
Бросилась к телефону — но трубка была мертва.
Тишина.
Ни рева машин с улицы, ни голоса соседей, ни болтовни телевизора.
Распахнув входную дверь, Софи с испуганным возгласом выскочила на лестницу. Нажимала на все подряд звонки, но те не отзывались, колотила в глухие запертые двери, но стука не было, как будто за каждой стояла стена.
Или вода.
Оглядываясь, она побежала вниз, перепрыгивая через две ступени.
Она едва успела добежать до туалета и нагнуться. Изо рта хлынуло нечто зеленое и красное, но рвотных спазмов не было — оно просто текло и текло, пока Софи не упала без сил сначала на колени, потом сползла на пол прямо возле унитаза, свернувшись клубочком.
Она больше не мерзла. Напротив, кафель казался теплым. Уж во всяком случае, теплее ее самой.
Утро было серым и влажным.
Оно коснулось плеча ледяными пальцами, дохнуло гнилью в лицо, медленно прошелестело: «Пойдем со мной»… Софи резко села в постели, все еще дрожа от ночного кошмара. Намокшая занавеска снова колыхнулась на ветру, дотянулась до кровати. Припадочно затряс листьями старый тополь за окном, заламывая ветви и бросая на подоконник остатки прелых клочьев пуха.
Она не помнила, как добралась вчера до постели и разделась. Она вообще мало что помнила. Только фотографии и девушку с глазами как у ящерицы.
Выпила лишнего — вот в чем все дело. Другого объяснения нет. Софи застонала, вспомнив, что сегодня нужно ехать на съемки и позировать для каталога модной одежды. С трудом вылезла из кровати и захлопнула форточку, отгораживаясь от холодной сырости.
Из зеркала на нее смотрело жалкое, изжелта-зеленое существо с темными кругами вокруг глаз и скорбной складкой у рта. Голову распирало пустотой, как воздушный шар. Отекшее, будто доверху наполненное медленно перетекающей водой, тело слушалось плохо. Смертельно хотелось забраться обратно под одеяло и уснуть. Но времена, когда она могла позволить себе пропускать съемки, давно позади. Софи решительно набросила халат и отправилась в душ.
Струя кипятка с силой ударила в спину, будто пуля. Софи взвизгнула и дернула дверцу душевой кабинки, но ту вдруг заклинило, и судорожные рывки не давали никакого результата. Крошечное помещение мгновенно наполнилось обжигающим паром, прозрачные стенки запотели; то и дело вниз срывались капли, прочерчивая светлые полосы и дуги, будто выписывая буквы, похожие не то на «К», не то на «И». Софи ничего не видела: она же сейчас сварится заживо!
Зажмурившись и подвывая, Софи нащупала кран и, наконец, сумела завернуть его. Горячая вода нехотя, с протестующей отрыжкой втянулась в сточное отверстие. Только тогда дверца поддалась, и обожженной Софи удалось вывалиться наружу, хватая ртом стылый сквозняк, неведомо как просочившийся в ванную.
Холодная струя воздуха, отчетливо видимая в толще белого пара, ползла над самым полом. Она, как живая, немедленно обвила горящее тело, мягко поглаживая кожу, успокаивая боль влажными поцелуями, перебираясь все выше, обтекая Софи прохладной пленкой. Красные пятна заметно бледнели, дыхание девушки постепенно выравнивалось, замедлялось, испуг и боль уходили. Она поймала себя на желании лечь на пол, расслабиться и позволить сквозняку охватить ее всю, коснуться рта и носа, проникнуть внутрь и втянуть в себя одновременно.
Так будет лучше для нее. Ведь прохлада никогда не причиняет страданий. Она успокаивает, убаюкивает, лечит раны неразумных, которые осмеливаются играть с огнем — злейшим врагом всего живого… Огромным усилием Софи заставила себя очнуться. Это просто похмельный бред, на который у нее совсем нет времени. Неловко набросила на саднящие плечи полотенце и выбралась из ванной, оставляя мокрые следы.
Не сразу она поняла, что квартира выглядит иначе, чем всего десять минут назад. Отчаянно захотелось протереть глаза, сморгнуть застившую зрение пелену.
Только что запертая форточка вновь постукивала рамой на ветру, но спросонья Софи могла и не попасть задвижкой в паз.
Непрерывным потоком с улицы втекал густой туман, переливаясь через подоконник и расползаясь по комнате. Он двигался лениво и непреклонно, и словно бы впитывался во все, до чего дотрагивался. Расширившимися глазами Софи смотрела, как на глазах темнее паркет, как обрастает сизым налетом плесени мебель, как плывут, выцветают краски обоев и обивок, стекла запотевают до полной непрозрачности, размываются контуры предметов, подергиваясь, словно под водой.
— Господи, — выдохнула Софи, прижимая к себе полотенце, которое тоже быстро набухало влагой и холодом.
— Что это?
Она попятилась от плотного языка тумана, который лизал ковер у ее ног, брызгая слюной, как голодный пес.
Софи поняла, что воде нужна она.
Бросилась к телефону — но трубка была мертва.
Тишина.
Ни рева машин с улицы, ни голоса соседей, ни болтовни телевизора.
Распахнув входную дверь, Софи с испуганным возгласом выскочила на лестницу. Нажимала на все подряд звонки, но те не отзывались, колотила в глухие запертые двери, но стука не было, как будто за каждой стояла стена.
Или вода.
Оглядываясь, она побежала вниз, перепрыгивая через две ступени.
Страница 4 из 7
