Летний зной вплывал в распахнутое окно вместе с утробным рычанием автомобильного двигателя, стальным поскрипыванием качелей и визгом малышни. Уставшей от жары Софи казалось — во дворе неведомое чудовище охотится за беспечной детворой, лязгая металлическими зубами. Вот едва слышный шорох песка под когтистой лапой, зловоние тяжелого горячего дыхания, обманчивая неподвижность затаившегося в засаде хищника… Мгновение душной, тягучей, сосредоточенной тишины — и прыжок! Рев, хруст и отчаянный, безумный крик… Софи бросило в пот, под мышками взмокло, только что тщательно уложенная челка прилипла ко лбу. Девушка метнулась к окну.
Добавить в моё избранное
20 мин, 55 сек 11869
Зачем-то прижималась к стене, как будто кто-то мог увидеть ее между пролетами. В панике упала, вскочила, обламывая ногти и размазывая кровь из разбитой коленки, бросилась дальше. Почему-то боялась кричать, кусала губы. Может, потому, что кошмар поглощал звуки, словно вата. Слышала только стук своего сердца и тяжелое дыхание, запертое в черепной коробке.
Посмотрев назад на очередном повороте, Софи едва успела обернуться — и резко затормозила, вцепившись в поручень.
Между первым и вторым этажом, там, где вчера в разбитое окно лил дождь, площадки не было. Вместо нее проход заполнило нечто раздутое, серое, обросшее тонкими белесыми волосками плесени. Это выглядело даже красиво: пушистые шары, ковры и гирлянды, тонкие и ажурные, как паутина. Нежнейшее ложе, мягкое, теплое, ждало Софи, чтобы укрыть от волнений, забот и печалей, заключить в ласковые объятья и подарить, наконец, счастье, о котором она так давно мечтала… Всхлипнув, Софи перелезла через перила и спрыгнула вниз. Пол больно ударил по босым пяткам, подкосив ноги, а плесень протестующее зашевелилась. Что-то с чавканьем колыхалось внутри шелковистого покрова, пытаясь последовать за девушкой; бесцветные волокна стали удлиняться, поползли по ступеням вниз.
Она вскочила, бросилась дальше — и внезапно с размаху ударилась в запертую на кодовый замок дверь подъезда. Только тут до нее дошло: дверь ведет на улицу! Именно туда, откуда явился… кто? Что? И почему именно к ней?
Софи судорожно обернулась, прижавшись спиной к металлу створки. В подъезде не горела ни одна лампочка, лестницы освещал лишь безжизненный пасмурный день. Где-то наверху отчетливо капала вода, выстукивая ускоряющийся барабанный ритм. Над верхней ступенью покачивались, нащупывали путь нити плесени.
Ловушка. Выхода нет.
Остается мучительно тянуть время, пока водяной хищник спустится к ней. Или ускорить конец, выйдя навстречу.
Это всего лишь сон, вдруг поняла Софи. Ну конечно! Что же еще? Поэтому происходит то, чего не может быть. Поэтому она, Софи, еще не умерла от страха. Настоящая Софи сейчас смотрит на себя, мечущуюся в кошмаре, со стороны. И ждет, пока ужас доберется до нее, чтобы можно было проснуться!
Девушка ткнула кнопку и распахнула дверь.
Туман на улице не был таким уж густым, но не позволял разглядеть соседних домов. Он неторопливо плавал, слоился в неподвижном воздухе и походил на дым. Знакомый запах сырого пепла прянул на Софи, втянулся в темный проем у нее за спиной.
Она медленно спустилась с крыльца. Чернел влажный асфальт, тускло блестело сиденье лавочки и капоты автомобилей, на кончиках листьев и травинках висели капли. Полотенце уже промокло насквозь и лежало на теле холодным саваном. Но Софи все еще придерживала узел на груди, не решаясь расстаться с единственным, что прикрывало наготу. Этот тонкий слой был последней защитой от надвигающейся воды, как одеяло для боящегося темноты ребенка.
Она ожидала, что лужи окажутся ледяными для босых ног, но вода показалась теплой, едва не горячей. Софи вдруг поняла, что туман полон реющих искр, которые постепенно оседают на землю и с едва слышным шипением гаснут. Никого. По-прежнему стоит тишина, но она уже не кажется глухой. Теперь это безмолвие затаившегося зверя.
У песочницы показались человеческие фигуры, и Софи радостно бросилась к ним. Но не добежав нескольких шагов, отпрянула, зажала руками рот с рвущимся воплем.
Три мальчика и три девочки водили хоровод вокруг игрушечного крокодила. Их присыпанные золой каменные тела замерли в нелепых позах веселья, а пустые глаза пялились в никуда.
— Так они намного симпатичней, верно? — раздался за спиной высокий женский голос, и Софи шарахнулась в сторону.
Рядом стояла Зоя в знакомой пионерской форме. Под мышкой она держала голову, но на этот раз, вроде бы, не бетонную… — Что… что происходит?
Зоя пожала плечами, взяла голову за волосы и поднесла к лицу, с любопытством заглядывая в желтые закатившиеся глаза.
— Мне всегда было интересно узнать, что же они там видят?
Зоя повернула голову к Софи лицом — синим, распухшим, с отвисшей нижней губой — и та не выдержала. Истошный крик вырвался наружу, как хлынувшее наводнение, Софи пятилась, согнувшись, отгородившись руками от чудовищного лица, принадлежавшего когда-то Вадику. Споткнулась, но не упала, а кинулась прочь. Полотенце упало, но девушка не заметила.
Куда она бежит? Софи уже было все равно, разум окончательно отключился. Скорее, скорее, подальше от этого мертвого двора, от этого коварного тумана… Она не узнавала мест, где ходила каждый день. Ни дорожки, ни деревья, ни детские площадки не выглядели как прежде. Все разъел дождь, искорежил, вывернул, сдвинул, оплавил. Несколько раз на кустах или между припаркованных машин попадались развесистые колонии плесени — приходилось огибать их или выбирать другую дорогу.
Посмотрев назад на очередном повороте, Софи едва успела обернуться — и резко затормозила, вцепившись в поручень.
Между первым и вторым этажом, там, где вчера в разбитое окно лил дождь, площадки не было. Вместо нее проход заполнило нечто раздутое, серое, обросшее тонкими белесыми волосками плесени. Это выглядело даже красиво: пушистые шары, ковры и гирлянды, тонкие и ажурные, как паутина. Нежнейшее ложе, мягкое, теплое, ждало Софи, чтобы укрыть от волнений, забот и печалей, заключить в ласковые объятья и подарить, наконец, счастье, о котором она так давно мечтала… Всхлипнув, Софи перелезла через перила и спрыгнула вниз. Пол больно ударил по босым пяткам, подкосив ноги, а плесень протестующее зашевелилась. Что-то с чавканьем колыхалось внутри шелковистого покрова, пытаясь последовать за девушкой; бесцветные волокна стали удлиняться, поползли по ступеням вниз.
Она вскочила, бросилась дальше — и внезапно с размаху ударилась в запертую на кодовый замок дверь подъезда. Только тут до нее дошло: дверь ведет на улицу! Именно туда, откуда явился… кто? Что? И почему именно к ней?
Софи судорожно обернулась, прижавшись спиной к металлу створки. В подъезде не горела ни одна лампочка, лестницы освещал лишь безжизненный пасмурный день. Где-то наверху отчетливо капала вода, выстукивая ускоряющийся барабанный ритм. Над верхней ступенью покачивались, нащупывали путь нити плесени.
Ловушка. Выхода нет.
Остается мучительно тянуть время, пока водяной хищник спустится к ней. Или ускорить конец, выйдя навстречу.
Это всего лишь сон, вдруг поняла Софи. Ну конечно! Что же еще? Поэтому происходит то, чего не может быть. Поэтому она, Софи, еще не умерла от страха. Настоящая Софи сейчас смотрит на себя, мечущуюся в кошмаре, со стороны. И ждет, пока ужас доберется до нее, чтобы можно было проснуться!
Девушка ткнула кнопку и распахнула дверь.
Туман на улице не был таким уж густым, но не позволял разглядеть соседних домов. Он неторопливо плавал, слоился в неподвижном воздухе и походил на дым. Знакомый запах сырого пепла прянул на Софи, втянулся в темный проем у нее за спиной.
Она медленно спустилась с крыльца. Чернел влажный асфальт, тускло блестело сиденье лавочки и капоты автомобилей, на кончиках листьев и травинках висели капли. Полотенце уже промокло насквозь и лежало на теле холодным саваном. Но Софи все еще придерживала узел на груди, не решаясь расстаться с единственным, что прикрывало наготу. Этот тонкий слой был последней защитой от надвигающейся воды, как одеяло для боящегося темноты ребенка.
Она ожидала, что лужи окажутся ледяными для босых ног, но вода показалась теплой, едва не горячей. Софи вдруг поняла, что туман полон реющих искр, которые постепенно оседают на землю и с едва слышным шипением гаснут. Никого. По-прежнему стоит тишина, но она уже не кажется глухой. Теперь это безмолвие затаившегося зверя.
У песочницы показались человеческие фигуры, и Софи радостно бросилась к ним. Но не добежав нескольких шагов, отпрянула, зажала руками рот с рвущимся воплем.
Три мальчика и три девочки водили хоровод вокруг игрушечного крокодила. Их присыпанные золой каменные тела замерли в нелепых позах веселья, а пустые глаза пялились в никуда.
— Так они намного симпатичней, верно? — раздался за спиной высокий женский голос, и Софи шарахнулась в сторону.
Рядом стояла Зоя в знакомой пионерской форме. Под мышкой она держала голову, но на этот раз, вроде бы, не бетонную… — Что… что происходит?
Зоя пожала плечами, взяла голову за волосы и поднесла к лицу, с любопытством заглядывая в желтые закатившиеся глаза.
— Мне всегда было интересно узнать, что же они там видят?
Зоя повернула голову к Софи лицом — синим, распухшим, с отвисшей нижней губой — и та не выдержала. Истошный крик вырвался наружу, как хлынувшее наводнение, Софи пятилась, согнувшись, отгородившись руками от чудовищного лица, принадлежавшего когда-то Вадику. Споткнулась, но не упала, а кинулась прочь. Полотенце упало, но девушка не заметила.
Куда она бежит? Софи уже было все равно, разум окончательно отключился. Скорее, скорее, подальше от этого мертвого двора, от этого коварного тумана… Она не узнавала мест, где ходила каждый день. Ни дорожки, ни деревья, ни детские площадки не выглядели как прежде. Все разъел дождь, искорежил, вывернул, сдвинул, оплавил. Несколько раз на кустах или между припаркованных машин попадались развесистые колонии плесени — приходилось огибать их или выбирать другую дорогу.
Страница 5 из 7
