— Хотите услышать историю о том, как появился Хэллоуин? — спросил хозяин и по совместительству бармен небольшой таверны под названием «На тыквенном поле». Далеко не молодой мужчина, можно даже сказать старик, с длинными седыми волосами, которые жирными патлами свисали на барную стойку, пристально осматривал людей, собравшихся в заведении в этот поздний час…
Добавить в моё избранное
22 мин, 46 сек 2573
На дне лежала детская ножка, наполовину обглоданная. Эта ведьма съела моего малыша! Она забрала его молодость, забрала жизнь моего Билли! — проститутка уронила голову на руки и зарыдала.
В таверне повисла мертвая тишина. Потрясенные, слушатели сочувственно переглядывались, не зная, что сказать. Так и не найдя подходящих слов утешения, они обратили взгляды на старика в надежде, что он продолжит свой рассказ, но тот невозмутимо плевал в бокал и натирал его тряпкой. Лишь спустя долгую томительную минуту история снова полилась из его уст.
Ричард аккуратно начал разворачивать долгожданный подарок, о котором он так давно мечтал. Блестящая обертка нежно хрустела в руках мальчика, пока он окончательно не распаковал сладость и не положил ее в рот. Сын фермера хотел растянуть удовольствие, поэтому он не стал сразу кусать подаренную конфету. Сначала он медленно посасывал во рту вожделенное лакомство, пока вкус его не стал странным образом напоминать ненавистную тыкву. Когда Ричард все-таки решился надкусить подарок отца, его радость мигом улетучилась. На ее месте воцарилась лютая злоба, ведь Джек обманул его! В этот момент в сына фермера словно вселились демоны. Он схватил нож, что лежал на столе рядом с горящей тыквой, и повернулся к отцу.
— О господи, Ричард, положи его, — вдруг вспомнил бога, в которого никогда не верил, Джек. Его глаза стали мокрыми, ведь он не узнавал больше своего мальчика. Джек пятился, пока не наткнулся на стену позади себя.
— Конфета или жизнь, — угрожающе произнес тринадцатилетний Ричард не своим голосом. В нем говорил уже кто-то иной, кто-то, кого породила ложь отца.
Джек хотел что-то сказать, уже открыл рот и почти издал звук, только нож опередил его. Лезвие плавно вошло в грудь, словно некто сильный, опытный и безжалостный двигал рукой маленького худенького мальчика. Глаза старого фермера потухли, как потухает свеча в горящей тыкве.
Убив отца, Ричард навсегда покинул дом на ненавистном поле. На улице мальчик увидел сотни призраков. Их оживила кровь его отца, человека, обрекшего несчастных на страшные муки. Эти души с умилением и благодарностью смотрели на Ричарда, потому, что он сделал то, чего не могли сделать они сами. Он убил их мучителя. Отныне призраки были готовы на все ради мальчика, который всего-то и хотел, что несколько конфет. Сорвав по тыкве и сделав из них небольшие ведерки, души не упокоённых мертвецов направились вместе с Ричардом по домам, выманивая у людей маленькие сладости для мальчика. Они стучали в двери и страшным голосом кричали: конфета или жизнь!
Именно так мы стали праздновать Хэллоуин, день убийства глупого фермера по имени Джек.
— Отличная история, — одобрительно произнес бородач, когда допил свою бутылочку пива.
— По ней можно снять не плохое кино. Например, фермера по имени Джек мог бы сыграть Том Хэнкс, мне всегда нравился этот актер. Я, кстати, тоже когда-то снимал кино.
Посетители бара, все еще находящиеся под впечатлением рассказанной истории и жаждавшие продолжения, обратили взоры к бродяге.
— Я снимал ужастики, но они не получались достаточно страшными, чтобы народ валом валил на мои фильмы. А мне так хотелось снять такое кино, после которого люди боялись бы спать. Я путешествовал в поиске самой ужасной истории, которой смог бы напугать весь мир. Я слышал действительно жуткие рассказы, но страха в них все равно было недостаточно. Я поехал в Румынию в замок Дракулы, и ничего там не нашел. Побывал в египетских пирамидах и гробницах фараонов, но и там пусто. Я уже начал думать, что так и не найду свою историю ужасов, пока случайно не попал в одно африканское племя.
Шаманы того племени умели оживлять мертвецов, и мне захотелось поговорить с одним из покойников, ведь он мог рассказать мне про ад. А разве может быть что-то страшней, чем вечные муки? Тогда я думал, что нет. Мертвец, с которым я смог поговорить, рассказал действительно жуткую историю. Он поведал, что никакого ада нет, что после смерти вообще ничего нет, одна сплошная пустота. Человек просто исчезает, погружается в эту пустоту не в силах мыслить или соображать. Все мы представляем ад как некий мир, в котором мы будем мучиться, но при этом все равно будем жить. На самом деле нас ждет тьма, за которой нет абсолютно ничего. Я понял, что больше всего на свете человек боится исчезнуть, испариться в никуда, перестать существовать. Это я и решил показать в своем фильме.
Я заснял смертную казнь одного серийного убийцы, а затем показал зрителю черный экран, без музыки и текста. Я показал пустоту. Но критики не оценили мой фильм, они не захотели поверить, что после смерти ничего нет. Все продюсеры отказались от меня, выкинув на улицу без единого гроша. Мое кино провалилось в прокате, я потерял дом и сбережения. Все, что у меня осталось — вот этот костюм, что сейчас на мне. Увы, мой фильм так и не смог никого напугать, но это лишь потому, что в него не поверили.
В таверне повисла мертвая тишина. Потрясенные, слушатели сочувственно переглядывались, не зная, что сказать. Так и не найдя подходящих слов утешения, они обратили взгляды на старика в надежде, что он продолжит свой рассказ, но тот невозмутимо плевал в бокал и натирал его тряпкой. Лишь спустя долгую томительную минуту история снова полилась из его уст.
Ричард аккуратно начал разворачивать долгожданный подарок, о котором он так давно мечтал. Блестящая обертка нежно хрустела в руках мальчика, пока он окончательно не распаковал сладость и не положил ее в рот. Сын фермера хотел растянуть удовольствие, поэтому он не стал сразу кусать подаренную конфету. Сначала он медленно посасывал во рту вожделенное лакомство, пока вкус его не стал странным образом напоминать ненавистную тыкву. Когда Ричард все-таки решился надкусить подарок отца, его радость мигом улетучилась. На ее месте воцарилась лютая злоба, ведь Джек обманул его! В этот момент в сына фермера словно вселились демоны. Он схватил нож, что лежал на столе рядом с горящей тыквой, и повернулся к отцу.
— О господи, Ричард, положи его, — вдруг вспомнил бога, в которого никогда не верил, Джек. Его глаза стали мокрыми, ведь он не узнавал больше своего мальчика. Джек пятился, пока не наткнулся на стену позади себя.
— Конфета или жизнь, — угрожающе произнес тринадцатилетний Ричард не своим голосом. В нем говорил уже кто-то иной, кто-то, кого породила ложь отца.
Джек хотел что-то сказать, уже открыл рот и почти издал звук, только нож опередил его. Лезвие плавно вошло в грудь, словно некто сильный, опытный и безжалостный двигал рукой маленького худенького мальчика. Глаза старого фермера потухли, как потухает свеча в горящей тыкве.
Убив отца, Ричард навсегда покинул дом на ненавистном поле. На улице мальчик увидел сотни призраков. Их оживила кровь его отца, человека, обрекшего несчастных на страшные муки. Эти души с умилением и благодарностью смотрели на Ричарда, потому, что он сделал то, чего не могли сделать они сами. Он убил их мучителя. Отныне призраки были готовы на все ради мальчика, который всего-то и хотел, что несколько конфет. Сорвав по тыкве и сделав из них небольшие ведерки, души не упокоённых мертвецов направились вместе с Ричардом по домам, выманивая у людей маленькие сладости для мальчика. Они стучали в двери и страшным голосом кричали: конфета или жизнь!
Именно так мы стали праздновать Хэллоуин, день убийства глупого фермера по имени Джек.
— Отличная история, — одобрительно произнес бородач, когда допил свою бутылочку пива.
— По ней можно снять не плохое кино. Например, фермера по имени Джек мог бы сыграть Том Хэнкс, мне всегда нравился этот актер. Я, кстати, тоже когда-то снимал кино.
Посетители бара, все еще находящиеся под впечатлением рассказанной истории и жаждавшие продолжения, обратили взоры к бродяге.
— Я снимал ужастики, но они не получались достаточно страшными, чтобы народ валом валил на мои фильмы. А мне так хотелось снять такое кино, после которого люди боялись бы спать. Я путешествовал в поиске самой ужасной истории, которой смог бы напугать весь мир. Я слышал действительно жуткие рассказы, но страха в них все равно было недостаточно. Я поехал в Румынию в замок Дракулы, и ничего там не нашел. Побывал в египетских пирамидах и гробницах фараонов, но и там пусто. Я уже начал думать, что так и не найду свою историю ужасов, пока случайно не попал в одно африканское племя.
Шаманы того племени умели оживлять мертвецов, и мне захотелось поговорить с одним из покойников, ведь он мог рассказать мне про ад. А разве может быть что-то страшней, чем вечные муки? Тогда я думал, что нет. Мертвец, с которым я смог поговорить, рассказал действительно жуткую историю. Он поведал, что никакого ада нет, что после смерти вообще ничего нет, одна сплошная пустота. Человек просто исчезает, погружается в эту пустоту не в силах мыслить или соображать. Все мы представляем ад как некий мир, в котором мы будем мучиться, но при этом все равно будем жить. На самом деле нас ждет тьма, за которой нет абсолютно ничего. Я понял, что больше всего на свете человек боится исчезнуть, испариться в никуда, перестать существовать. Это я и решил показать в своем фильме.
Я заснял смертную казнь одного серийного убийцы, а затем показал зрителю черный экран, без музыки и текста. Я показал пустоту. Но критики не оценили мой фильм, они не захотели поверить, что после смерти ничего нет. Все продюсеры отказались от меня, выкинув на улицу без единого гроша. Мое кино провалилось в прокате, я потерял дом и сбережения. Все, что у меня осталось — вот этот костюм, что сейчас на мне. Увы, мой фильм так и не смог никого напугать, но это лишь потому, что в него не поверили.
Страница 5 из 6
