Чарльз открыл дверь и пропустил вперёд какого-то незнакомца. На человеке, вошедшем в дом, были надеты пыльная мятая чёрная шляпа, коричневые — то ли от грязи, то ли это был их природный цвет — ботинки и изорванная, тёмно-серая, в масляных пятнах жилетка.
Добавить в моё избранное
21 мин, 18 сек 3428
— Ты ведь всё знаешь, зачем спрашивать?
Ни слова больше говоря, Питер сорвался с места и помчался в подвал.
Чарльз, скользя руками в крайне неторопливо остывающей крови, взвалил Джека Шелла на плечо… … — Так, эта кнопка, потом эта… откалибровать… так, откалибровано… проверить… настроить… настроить! Чёрт! — Питер с досады стукнул кулаком по машине. Что-то бумкнуло, и Питер обеспокоился, не сломал ли он чего-нибудь.
— Этого ещё не хватало! Где был этот регулятор? О, господи… успокойся, успокойся, Питер… Но успокоиться не получалось. Мысль, что он стал соучастником убийства, не отпускала. И ощущение вины давило на сердце стальным, холодным до дрожи корпусом и стискивало его остро заточенными, металлическими клешнями. Никогда ещё сердце Питера не билось так быстро и так сильно.
«Если бы я знал, как пульсирует сердце у будущего покойника, у человека, готовящегося умереть в муках, я бы счёл себя этим человеком».
Сердце обрывисто шелестело и всхлипывало.
— Чёорт… Питер сел на стул и опустил голову на ладони. Из глаз рвались слёзы.
Дверь в подвальную лабораторию открыли одним сильным пинком, и внутрь, пыхтя и кряхтя от усердия, ввалился взмокший Чарльз.
— Отдыхаешь? — недружелюбно бросил он, устало дыша.
— Что сидишь, помоги мне, или я его уроню… и псу под хвост тогда и наши старания, и наши страдания.
— Вот и хорошо, — невнятно донеслось со стороны машины.
— Что?! Вставай, тебе говорят.
Не отрывая взгляда от машины, Питер медленно поднялся и направился к Чарльзу.
— Я бы и сам его уложил, — сказал Чарльз, — но для этого мне пришлось бы его бросить, а я боюсь переломить ему позвоночник — он ведь нам нужен живым.
«Живым»…, — прорвалось в поросшее туманным мхом сознание Джека Шелла знакомое слово.
Питер оторвал от земли ноги человека, похожего на безжизненную куклу, и вместе с Чарльзом донёс его до машины. Они уложили Джека Шелла на длинный металлический стол. Питер отметил, как хорошо смотрится на этом столе истекающий кровью мужчина.
«Хорошо смотрится»… Я уже думаю о человеке, как о вещи, как о детальке какого-нибудь конструктора«.»
— Я подготовлю его, а ты займись машиной, — в привычной для себя манере откомандовал Чарльз и махнул рукой в сторону пульта управления.
Пока Чарльз застёгивал ремни, обрабатывал тело растворами и подсоединял электроды, Питер копался в рычажках, кнопках, реле и с каждой секундой чувствовал себя всё неувереннее. Он боялся чего-нибудь напутать и по несколько раз перепроверял настройки, которые в иное время мог выставить с закрытыми глазами. Но сейчас давало себя знать внутреннее напряжение: Питер, то и дело вытирая о рубашку потные руки, думал, что теперь, вот теперь что-то случится, что навсегда покончит с их замыслом и с ними самими. Что-то непредсказуемое и страшное.
«Но не более страшное, чем мы сами»… — Питер, ты там как?
— Всё… всё готово, Чарльз, если ты об этом.
— А сам ты?
— В норме… в норме.
— Питер в очередной раз освободил руки от скопившегося на них едко-сладкого пота.
— Прекрасно, — заключил Чарльз.
— Я всё подключил, пациент на здоровье не жалуется — значит, пора приступать. Нам повезло, что от огнестрельного ранения в живот человек умирает через целых 15 минут.
— Повезло?
— Итак, у нас… — Чарльз выложил на стол механические часы, которые он, по обыкновению, носил в кармане брюк.
— У нас минут 10, по умеренно оптимистическим подсчётам, — не будем же медлить. Кинем монетку, кому ложиться?
— Не надо монетки, — в голосе Питера слышалась отрешённость.
— Я лягу. Ты не против?
— Если ты чувствуешь себя готовым… — Я… чувствую.
— Что ж, отлично.
— Взгляд Чарльза запнулся об отсутствующее выражение на побелевшем лице Питера.
Чарльз в тысячный раз посмотрел на машину, и гнетущее предчувствие, поселившееся на задворках разума, прокралось через полуоткрытую дверь и, проникнув в центр души, расцвело там всеми оттенками чёрного.
— Какой-то ты сам не свой, Пит.
В полном молчании Питер лёг на свободный стол, рядом с Джеком Шеллом; протёр свою кожу ваткой, вымоченной в спирте, которую ему подал Чарльз, и подсоединил к себе электроды.
Чарльз проделал всё то же самое с Джеком Шеллом и, подключив обоих мужчин к машине, занял место за пультом управления.
— Скажи, как будешь… — Готов.
— Хорошо… Тогда за дело… Удачи тебе, Пит.
— И тебе тоже, Чарли.
Чарльз размял пальцы.
— Начинаю обратный отсчёт.
Питер ничего не ответил. Он лежал, закрыв глаза, и бледность постепенно уходила с его лица. Грудь его перестала вздыматься резко и сильно и успокоилась настолько, что со стороны могло показаться, будто бы этот человек мёртв.
Ни слова больше говоря, Питер сорвался с места и помчался в подвал.
Чарльз, скользя руками в крайне неторопливо остывающей крови, взвалил Джека Шелла на плечо… … — Так, эта кнопка, потом эта… откалибровать… так, откалибровано… проверить… настроить… настроить! Чёрт! — Питер с досады стукнул кулаком по машине. Что-то бумкнуло, и Питер обеспокоился, не сломал ли он чего-нибудь.
— Этого ещё не хватало! Где был этот регулятор? О, господи… успокойся, успокойся, Питер… Но успокоиться не получалось. Мысль, что он стал соучастником убийства, не отпускала. И ощущение вины давило на сердце стальным, холодным до дрожи корпусом и стискивало его остро заточенными, металлическими клешнями. Никогда ещё сердце Питера не билось так быстро и так сильно.
«Если бы я знал, как пульсирует сердце у будущего покойника, у человека, готовящегося умереть в муках, я бы счёл себя этим человеком».
Сердце обрывисто шелестело и всхлипывало.
— Чёорт… Питер сел на стул и опустил голову на ладони. Из глаз рвались слёзы.
Дверь в подвальную лабораторию открыли одним сильным пинком, и внутрь, пыхтя и кряхтя от усердия, ввалился взмокший Чарльз.
— Отдыхаешь? — недружелюбно бросил он, устало дыша.
— Что сидишь, помоги мне, или я его уроню… и псу под хвост тогда и наши старания, и наши страдания.
— Вот и хорошо, — невнятно донеслось со стороны машины.
— Что?! Вставай, тебе говорят.
Не отрывая взгляда от машины, Питер медленно поднялся и направился к Чарльзу.
— Я бы и сам его уложил, — сказал Чарльз, — но для этого мне пришлось бы его бросить, а я боюсь переломить ему позвоночник — он ведь нам нужен живым.
«Живым»…, — прорвалось в поросшее туманным мхом сознание Джека Шелла знакомое слово.
Питер оторвал от земли ноги человека, похожего на безжизненную куклу, и вместе с Чарльзом донёс его до машины. Они уложили Джека Шелла на длинный металлический стол. Питер отметил, как хорошо смотрится на этом столе истекающий кровью мужчина.
«Хорошо смотрится»… Я уже думаю о человеке, как о вещи, как о детальке какого-нибудь конструктора«.»
— Я подготовлю его, а ты займись машиной, — в привычной для себя манере откомандовал Чарльз и махнул рукой в сторону пульта управления.
Пока Чарльз застёгивал ремни, обрабатывал тело растворами и подсоединял электроды, Питер копался в рычажках, кнопках, реле и с каждой секундой чувствовал себя всё неувереннее. Он боялся чего-нибудь напутать и по несколько раз перепроверял настройки, которые в иное время мог выставить с закрытыми глазами. Но сейчас давало себя знать внутреннее напряжение: Питер, то и дело вытирая о рубашку потные руки, думал, что теперь, вот теперь что-то случится, что навсегда покончит с их замыслом и с ними самими. Что-то непредсказуемое и страшное.
«Но не более страшное, чем мы сами»… — Питер, ты там как?
— Всё… всё готово, Чарльз, если ты об этом.
— А сам ты?
— В норме… в норме.
— Питер в очередной раз освободил руки от скопившегося на них едко-сладкого пота.
— Прекрасно, — заключил Чарльз.
— Я всё подключил, пациент на здоровье не жалуется — значит, пора приступать. Нам повезло, что от огнестрельного ранения в живот человек умирает через целых 15 минут.
— Повезло?
— Итак, у нас… — Чарльз выложил на стол механические часы, которые он, по обыкновению, носил в кармане брюк.
— У нас минут 10, по умеренно оптимистическим подсчётам, — не будем же медлить. Кинем монетку, кому ложиться?
— Не надо монетки, — в голосе Питера слышалась отрешённость.
— Я лягу. Ты не против?
— Если ты чувствуешь себя готовым… — Я… чувствую.
— Что ж, отлично.
— Взгляд Чарльза запнулся об отсутствующее выражение на побелевшем лице Питера.
Чарльз в тысячный раз посмотрел на машину, и гнетущее предчувствие, поселившееся на задворках разума, прокралось через полуоткрытую дверь и, проникнув в центр души, расцвело там всеми оттенками чёрного.
— Какой-то ты сам не свой, Пит.
В полном молчании Питер лёг на свободный стол, рядом с Джеком Шеллом; протёр свою кожу ваткой, вымоченной в спирте, которую ему подал Чарльз, и подсоединил к себе электроды.
Чарльз проделал всё то же самое с Джеком Шеллом и, подключив обоих мужчин к машине, занял место за пультом управления.
— Скажи, как будешь… — Готов.
— Хорошо… Тогда за дело… Удачи тебе, Пит.
— И тебе тоже, Чарли.
Чарльз размял пальцы.
— Начинаю обратный отсчёт.
Питер ничего не ответил. Он лежал, закрыв глаза, и бледность постепенно уходила с его лица. Грудь его перестала вздыматься резко и сильно и успокоилась настолько, что со стороны могло показаться, будто бы этот человек мёртв.
Страница 4 из 7
