Как в триллере. Ауууууууу… Лююююююдиииииии… Тишина. Ну и что прикажете делать?
Добавить в моё избранное
21 мин, 55 сек 5316
Вполне возможно, что наш» друг«ушел в том направлении. Так же я настоятельно рекомендую тебе пойти в тот коридор, что находиться в той стороне.» «Но это же в противоположном направлении.» «Конечно. Сейчас тебе встречаться с ним не с руки. К тому же что-то подсказывает мне, что ты его еще увидишь. Только будь готов к этой встрече и поосторожней.» «Так. Опять?!» «Все-все. Но прошу тебя — будь осторожней. Я же не только о тебе забочусь. Это и мое тело тоже.» Ну, вот что с него возьмешь? Запихивая на ходу в рот остатки булки, я направился в указанный внутренним другом коридор. Ссоры ссорами, но он еще никогда меня не обманывал. Недоговаривал — да. Но не обманывал. Выйдя в коридор, я в нерешительности остановился. И что теперь? В конце решетка, которая явно закрыта, а по бокам двери. Множество дверей. И на каждой таблички. Значит, попробуем войти в каждую. Подойдя к первой слева, читаю табличку.«Доктор Иващенко В. А. Психиатр.». Знаем, бывали. Приветливый мужичок. Всегда интересуется как самочувствие. Выслушает все твои жалобы и посочувствует. После его приемов на душе так тепло становиться. Дернем ручку. Хм… Странно… А ручки то и нет. Только большая дырка, проделанная явно острым предметом. Как будто прорубили. Что-то мне это напоминает. Ладно, не буду заморачивать себе голову.
«Было бы чего заморачивать.» «Замолкни!» «Усе. Понял, раскаялся и замолчал.» Юморист. Открываю дверь и осматриваю открывшееся помещение. Ничего не изменилось со времени моего последнего посещения. Все тот же шкаф, забитый различными успокоительными препаратами. Вся та же кушетка, что стоит у дальней стенки. Помниться я последний раз еле встал с нее — меня очень сильно разморило. Уж очень доктор Иващенко любит объяснять то, как он поставил тот или иной диагноз. И, конечно же, массивный стол около окна. Мне всегда казалось, что за этим столом сидел Сталин. Или Берия.
«Ты хоть сам иногда понимаешь, о чем думаешь?» «Нет. Но это и не надо. Для этого у меня есть ты.» «Но ты ведь сказал мне молчать.»
— ехидная бестия.
— И как же я буду тебе разъяснять то, о чем ты думаешь? Все равно — это твои заботы. К тому же я не понял — с какого перепугу ты снова объявился? Тебе было велено молчать? Да. Вот и молчи.«По привычке, направившись, было к кушетке, я остановился и озадачено потер затылок. Хм… И что делать? О. Знаю — посмотрим, что у доктора было в бумагах. Помниться он любил все записывать. Так… Подойдя к столу, пытаюсь открыть ящик. Не получается. Дергаю сильнее. Ящик не открывается.»
«Закрыт наверное.» — сочувственно вздыхает друг.
«Как будто я не мог догадаться сам.» — пытаюсь съехидничать.
«Конечно, мог. Но ждать еще пол дня… У нас нет столько времени.» «Я что тормоз, по-твоему?!» «Нет, конечно. Ты просто имеешь обыкновение медленно думать. Да и доходит до тебя в другой раз как до жирафа.» «Смотри — договоришься.» «И что мне будет?» «Придумаю!» «О. Ну раз придумаешь тогда мне лучше замолкнуть. Чтоб не сбивать твой и без того редкий мыслительный процесс.» «Замолкни!» «Усе. Отключаюсь. Пока.» До чего же вредное создание. Что бы с ним такого сделать, чтобы он замолчал надолго? Хм… Пожалуй, только голову себе отрубить…«Но-но-но! Мне твоя голова еще нужна!» Оставив в покое ящик, я переключился на бумаги, что лежали на столе. Угу… Похоже это досье на больных. О, а это про меня! Ну-ка, ну-ка… Дыченко Геннадий Евгеньевич. 1976 года рождения.
Мягкий, меланхоличный характер. Особое мировосприятие. Страдает острым раздвоением личности. Так же в последнее время стали проявляться частые депрессии. Появились всплески неконтролируемой ярости, особенно остро протекающие при голодном состоянии. Рекомендуется временная изоляция, во избежание нежелательных инцидентов. Усиленная терапия. Частые обследования.
Мдааа… Ничего интересного. Доктор Иващенко все это мне уже говорил. Интересный старикан. Считает, что от пациентов нельзя ничего утаивать и проводить их лечение следует в атмосфере доверия. В общем, добрый дядюшка.
«Был.» «Что?» «Я говорю — возможно, уже его нет.» «И почему ты так считаешь?» «Он мог нарваться на нашего голодного приятеля.» «Мдаааа… Вполне возможно. Ну что ж… пусть земля ему будет пухом.» Просмотрев остальные бумаги, я удостоверился, что больше ничего интересного здесь нет. Пора переходить к следующей двери. Вышел в коридор и подошел к следующей.«Кладовка.» Ладно. Сейчас посмотрим.
«Только не дергай, а постучи.» «И зачем? Я что — псих?» «Если ты здесь, то другие тебя им уже считают. Так что если ты постучишь, низкая планка твоего рейтинга не опустится по причине того, что она и так ниже плинтуса.» «Хорошо. Допустим я — псих. Но с чего ты взял, что следует постучать, а не дергать?» «Ты можешь напугать человека.» «Кого?!» «Человека. И не спрашивай меня больше — все равно объяснить не смогу.» «Ну ладно.» Вот действительно, самое непонятное свойство моего друга было то, что он чувствует людей на расстоянии.
«Было бы чего заморачивать.» «Замолкни!» «Усе. Понял, раскаялся и замолчал.» Юморист. Открываю дверь и осматриваю открывшееся помещение. Ничего не изменилось со времени моего последнего посещения. Все тот же шкаф, забитый различными успокоительными препаратами. Вся та же кушетка, что стоит у дальней стенки. Помниться я последний раз еле встал с нее — меня очень сильно разморило. Уж очень доктор Иващенко любит объяснять то, как он поставил тот или иной диагноз. И, конечно же, массивный стол около окна. Мне всегда казалось, что за этим столом сидел Сталин. Или Берия.
«Ты хоть сам иногда понимаешь, о чем думаешь?» «Нет. Но это и не надо. Для этого у меня есть ты.» «Но ты ведь сказал мне молчать.»
— ехидная бестия.
— И как же я буду тебе разъяснять то, о чем ты думаешь? Все равно — это твои заботы. К тому же я не понял — с какого перепугу ты снова объявился? Тебе было велено молчать? Да. Вот и молчи.«По привычке, направившись, было к кушетке, я остановился и озадачено потер затылок. Хм… И что делать? О. Знаю — посмотрим, что у доктора было в бумагах. Помниться он любил все записывать. Так… Подойдя к столу, пытаюсь открыть ящик. Не получается. Дергаю сильнее. Ящик не открывается.»
«Закрыт наверное.» — сочувственно вздыхает друг.
«Как будто я не мог догадаться сам.» — пытаюсь съехидничать.
«Конечно, мог. Но ждать еще пол дня… У нас нет столько времени.» «Я что тормоз, по-твоему?!» «Нет, конечно. Ты просто имеешь обыкновение медленно думать. Да и доходит до тебя в другой раз как до жирафа.» «Смотри — договоришься.» «И что мне будет?» «Придумаю!» «О. Ну раз придумаешь тогда мне лучше замолкнуть. Чтоб не сбивать твой и без того редкий мыслительный процесс.» «Замолкни!» «Усе. Отключаюсь. Пока.» До чего же вредное создание. Что бы с ним такого сделать, чтобы он замолчал надолго? Хм… Пожалуй, только голову себе отрубить…«Но-но-но! Мне твоя голова еще нужна!» Оставив в покое ящик, я переключился на бумаги, что лежали на столе. Угу… Похоже это досье на больных. О, а это про меня! Ну-ка, ну-ка… Дыченко Геннадий Евгеньевич. 1976 года рождения.
Мягкий, меланхоличный характер. Особое мировосприятие. Страдает острым раздвоением личности. Так же в последнее время стали проявляться частые депрессии. Появились всплески неконтролируемой ярости, особенно остро протекающие при голодном состоянии. Рекомендуется временная изоляция, во избежание нежелательных инцидентов. Усиленная терапия. Частые обследования.
Мдааа… Ничего интересного. Доктор Иващенко все это мне уже говорил. Интересный старикан. Считает, что от пациентов нельзя ничего утаивать и проводить их лечение следует в атмосфере доверия. В общем, добрый дядюшка.
«Был.» «Что?» «Я говорю — возможно, уже его нет.» «И почему ты так считаешь?» «Он мог нарваться на нашего голодного приятеля.» «Мдаааа… Вполне возможно. Ну что ж… пусть земля ему будет пухом.» Просмотрев остальные бумаги, я удостоверился, что больше ничего интересного здесь нет. Пора переходить к следующей двери. Вышел в коридор и подошел к следующей.«Кладовка.» Ладно. Сейчас посмотрим.
«Только не дергай, а постучи.» «И зачем? Я что — псих?» «Если ты здесь, то другие тебя им уже считают. Так что если ты постучишь, низкая планка твоего рейтинга не опустится по причине того, что она и так ниже плинтуса.» «Хорошо. Допустим я — псих. Но с чего ты взял, что следует постучать, а не дергать?» «Ты можешь напугать человека.» «Кого?!» «Человека. И не спрашивай меня больше — все равно объяснить не смогу.» «Ну ладно.» Вот действительно, самое непонятное свойство моего друга было то, что он чувствует людей на расстоянии.
Страница 2 из 6
