То ли туман, то ли дождь — не различить в темени, окутавшей мартовским вечером Лондон. Лишь ощущение сырости, проникшей, казалось, до самых костей, ледяной слякоти, окутавшей внутри тела сердце, печень, лёгкие… Вязкая мокреть одежды. Слякоть под подошвами дорогих, но безнадёжно заляпанных туфель.
Добавить в моё избранное
21 мин, 27 сек 3887
Он ведь до ужаса боялся смерти — с тех самых пор, как конкурент-уголовник в середине 90-х взорвал его машину. Киллер неправильно заложил бомбу, и вся энергия взрыва пошла на водителя, а Яну досталось только несколько царапин. Он всю жизнь будет помнить, как в оцепенении сидел рядом с окровавленным обезглавленным трупом, пока его не вытащили из пылающего «мерса». Заказавшего Яна авторитета по кличке Сильвер взорвали в машине же месяца через три, но это не избавило Яна от поселившегося в душе ужаса.
Нет, он не кончит так глупо и трусливо. Он вывернется и вновь поднимется. Ведь это он, забитый школьник, которого жестоко дразнили за низенький рост и ярко выраженную, еврейскую внешность, стал одним из самых могущественных людей в мире. Ян предпочитал отгонять мысль, что в число «самых-самых» он никогда не входил, и лишь иногда сталкивался с ними — и всегда получал приказы в виде доброжелательных советов. Он знал, что«мировое правительство» — не фантазм журналистов-конспирологов, и надеялся со временем войти в этот последний круг сильных мира сего. Он ведь и сам был сильным — до недавних пор, несмотря на то, что и им манипулировали. А кем в этом мире не манипулируют? Он финансировал революции и общественные движения — тоже следуя ненавязчивым советам господ с очень властным взглядом. После того, как переворот удался на Украине, он мечтал сделать то же самое в России и триумфально вернуться туда: маленький еврей с огромным могуществом. Но проклятый президент сорвал его планы. Да и сам он хорош: сделал неверный шаг, подав иск против прокремлёвского олигарха, к которому ещё недавно совсем неплохо относился («Такой же негодяй, как я в его годы», — одобрительно говаривал Ян.) А «молодой негодяй» взял, да и выиграл в английском суде дело против него, Яна. А потом Осинин проиграл ещё несколько дел и понял, что его целенаправленно загоняли в угол. По всей видимости, он стал слишком одиозен для«мировой элиты», а в России просто хотели его уничтожить.
Но он не дастся. Он был наверху, больно упал, но ещё встанет. Как-то, на пике своего могущества, Ян выпивал с заслуженным космонавтом, и у него вырвалось:
— Знаешь, надоело всё… Последнее, чего хочу: сесть в космический корабль, прыгнуть на орбиту и посмотреть на Землю — какая она маленькая и какие жалкие насекомые по ней ползают.
Что же, возможно, и это осуществится. А он — рицин… Ещё бы полоний вспомнил, которым отправил на тот свет одну гниду — бывшего гэбиста, переметнувшегося к Яну, а потом, как все они, попытавшегося его предать. Это насекомое намекало на шантаж. Ну и получило… пару крупиц полония. Умирало ничтожество долго и мучительно, а уж Ян постарался, чтобы в убийстве обвинили бывших коллег мерзавца, а из его жуткой агонии сделали мировое шоу.
Осинин глотнул ещё из стакана и с довольной улыбкой откинулся на кровать, вспоминая подробности той операции. Просмотр ролика с катастрофой вертолёта уже изрядно возбудил его, а теперь эрекция стала ещё сильнее. Где же его «рыбка»?
А вот и она. Машина сигналила за оградой. Ян нетерпеливо потянулся к пульту и нажал на кнопку, открывающую ворота, одновременно следя по монитору, как автомобиль въезжает на территорию. Очень неприметная машина. Так положено — бизнес этой конторы был поопаснее наркоторговли. Хотя Ян мог назвать имена ТАКИХ людей, прибегавших к услугам этой фирмы… какие лучше не называть.
«Рыбка» выскользнула из машины и уверенно вошла в дом, словно делала это не в первый раз. Впрочем, может, так оно и было. Странно, что с ней не было сопровождающего. Машина сразу развернулась и уехала: в фирме знали, что этот клиент всегда заказывает товар на всю ночь.
Ян услышал уверенный цокот каблучков по лестнице. Слишком уверенный — точно, не первый раз здесь. Жаль, Ян предпочитал не возвращаться к полученным уже удовольствиям.
Но когда девочка впорхнула в комнату, Ян понял, что никогда не видел её. И она была очень хороша — то, что надо. Может, конечно, ей было чуть больше двенадцати, но это не имело значения. Длинные, слегка мосластые ножки, затянутые в телесного цвета колготки — на улице в таких быстро бы продрогла — изящные туфельки, тоже не для весенней слякоти. Милое слегка веснушчатое удлинённое лицо, обрамлённое золотистыми прядями («Натуральная», — опытным взглядом подметил Ян). Губы чуть подкрашены. И вообще косметики совсем немного. Обтягивающий джемпер подчёркивал незрелость форм, что привело Осинина в восторг. Он немедленно потянул девчонку на кровать. Она не без грации поддалась — опытная. А кажется такой невинной… Это сочетание возбуждало Яна безумно.
— Как тебя зовут? — хрипло спросил он, с увлечением поглаживая торчащие под джемпером выпуклости и чувствуя, как твердеют соски. Девице определённо нравилась её работа.
— Дженни, — ответила та детским голосом, в котором, однако, неуловимо проскользнуло нечто донельзя порочное.
— Дженни, Дженни… — повторял Ян, задирая джемпер, чтобы добраться до тела.
Нет, он не кончит так глупо и трусливо. Он вывернется и вновь поднимется. Ведь это он, забитый школьник, которого жестоко дразнили за низенький рост и ярко выраженную, еврейскую внешность, стал одним из самых могущественных людей в мире. Ян предпочитал отгонять мысль, что в число «самых-самых» он никогда не входил, и лишь иногда сталкивался с ними — и всегда получал приказы в виде доброжелательных советов. Он знал, что«мировое правительство» — не фантазм журналистов-конспирологов, и надеялся со временем войти в этот последний круг сильных мира сего. Он ведь и сам был сильным — до недавних пор, несмотря на то, что и им манипулировали. А кем в этом мире не манипулируют? Он финансировал революции и общественные движения — тоже следуя ненавязчивым советам господ с очень властным взглядом. После того, как переворот удался на Украине, он мечтал сделать то же самое в России и триумфально вернуться туда: маленький еврей с огромным могуществом. Но проклятый президент сорвал его планы. Да и сам он хорош: сделал неверный шаг, подав иск против прокремлёвского олигарха, к которому ещё недавно совсем неплохо относился («Такой же негодяй, как я в его годы», — одобрительно говаривал Ян.) А «молодой негодяй» взял, да и выиграл в английском суде дело против него, Яна. А потом Осинин проиграл ещё несколько дел и понял, что его целенаправленно загоняли в угол. По всей видимости, он стал слишком одиозен для«мировой элиты», а в России просто хотели его уничтожить.
Но он не дастся. Он был наверху, больно упал, но ещё встанет. Как-то, на пике своего могущества, Ян выпивал с заслуженным космонавтом, и у него вырвалось:
— Знаешь, надоело всё… Последнее, чего хочу: сесть в космический корабль, прыгнуть на орбиту и посмотреть на Землю — какая она маленькая и какие жалкие насекомые по ней ползают.
Что же, возможно, и это осуществится. А он — рицин… Ещё бы полоний вспомнил, которым отправил на тот свет одну гниду — бывшего гэбиста, переметнувшегося к Яну, а потом, как все они, попытавшегося его предать. Это насекомое намекало на шантаж. Ну и получило… пару крупиц полония. Умирало ничтожество долго и мучительно, а уж Ян постарался, чтобы в убийстве обвинили бывших коллег мерзавца, а из его жуткой агонии сделали мировое шоу.
Осинин глотнул ещё из стакана и с довольной улыбкой откинулся на кровать, вспоминая подробности той операции. Просмотр ролика с катастрофой вертолёта уже изрядно возбудил его, а теперь эрекция стала ещё сильнее. Где же его «рыбка»?
А вот и она. Машина сигналила за оградой. Ян нетерпеливо потянулся к пульту и нажал на кнопку, открывающую ворота, одновременно следя по монитору, как автомобиль въезжает на территорию. Очень неприметная машина. Так положено — бизнес этой конторы был поопаснее наркоторговли. Хотя Ян мог назвать имена ТАКИХ людей, прибегавших к услугам этой фирмы… какие лучше не называть.
«Рыбка» выскользнула из машины и уверенно вошла в дом, словно делала это не в первый раз. Впрочем, может, так оно и было. Странно, что с ней не было сопровождающего. Машина сразу развернулась и уехала: в фирме знали, что этот клиент всегда заказывает товар на всю ночь.
Ян услышал уверенный цокот каблучков по лестнице. Слишком уверенный — точно, не первый раз здесь. Жаль, Ян предпочитал не возвращаться к полученным уже удовольствиям.
Но когда девочка впорхнула в комнату, Ян понял, что никогда не видел её. И она была очень хороша — то, что надо. Может, конечно, ей было чуть больше двенадцати, но это не имело значения. Длинные, слегка мосластые ножки, затянутые в телесного цвета колготки — на улице в таких быстро бы продрогла — изящные туфельки, тоже не для весенней слякоти. Милое слегка веснушчатое удлинённое лицо, обрамлённое золотистыми прядями («Натуральная», — опытным взглядом подметил Ян). Губы чуть подкрашены. И вообще косметики совсем немного. Обтягивающий джемпер подчёркивал незрелость форм, что привело Осинина в восторг. Он немедленно потянул девчонку на кровать. Она не без грации поддалась — опытная. А кажется такой невинной… Это сочетание возбуждало Яна безумно.
— Как тебя зовут? — хрипло спросил он, с увлечением поглаживая торчащие под джемпером выпуклости и чувствуя, как твердеют соски. Девице определённо нравилась её работа.
— Дженни, — ответила та детским голосом, в котором, однако, неуловимо проскользнуло нечто донельзя порочное.
— Дженни, Дженни… — повторял Ян, задирая джемпер, чтобы добраться до тела.
Страница 4 из 6
