Смотритель маяка

Я часто выходил на берег и смотрел на неиссякаемые языки волн, которые зарождались на кромке горизонта, мерно рокоча, приближались и обрушивались на песчаную гладь, вылизывали до гладкого блеска ее ровное зеркало. Как огромное чудище, вздыхал и шевелился водный Левиафан. А иногда жидкий зверь приходил в ярость… Тогда он вставал на дыбы, бросался на берег, грыз и кусал в исступлении, подбрасывал и переворачивал спички кораблей. В такие часы я любил сидеть на вершине дозорной башни, любуясь величием и мощью бушующей стихии. Огонь приходилось поддерживать особенно тщательно — так часто он гас от свирепого ветра. Однажды я видел с вершины гибнущий парусник, который неудержимо летел на скалящиеся из воды каменные рифы. Как мне впоследствии рассказал капитан шхуны, в ту ночь утонула вся команда.

Я много гулял по острову, отдыхал здесь от Лондона, от человеческой мелочности и тщеславия. Ведь океан всегда был самим собой — ревел ли он, тихо рокотал или вовсе дремал… Иногда казалось просто превосходным, что нигде невозможно укрыться от вечного шума и шепота стихии.

Вот только и от соседа нигде невозможно было укрыться.

Майор Тейлор оказался беспокойным и неприятным человеком. Не то что бы он устраивал скандалов, придирался ко мне с пустыми замечаниями или требовал соблюдения военной дисциплины, нет… но само его присутствие давило, точно ватное одеяло. Конечно, читатель может тут улыбнуться, но… одиночество, теснота и близость океана всегда обостряют чувствительность души, а нервы мои тогда были совсем расшатаны.

Майор всегда был озабочен и встревожен. Он не мог расслабиться или улыбнуться. При встречах бросал на меня тревожные взгляды, словно бы ожидая, что я превращусь в какое-то доисторическое морское чудовище. А разминуться мы никак не могли — так мал оказался остров.

Особенно тяжело мне приходилось по ночам. В часы своих дежурств майор обычно не спал до утра, ходил взад и вперед по скрипучему полу, вздыхал, курил трубку… Едкий запах дыма заползал в комнату и не давал уснуть. Иногда я испуганно вскакивал, так явственно пахло чем-то паленым… Словом, наш дощатый домик не позволял отдохнуть друг от друга.

Еще в день моего прибытия майор, беспокойно поводя плечами и привычно дергая себя за левый ус, протопал по палубе шхуны и вошел в капитанскую каюту. Я не знаю, о чем они говорили с капитаном так долго. Могу лишь догадываться. Возможно, этот человек вновь просил увезти его с острова. Но, видимо, как-то сумели договориться… В тот же день старик подошел ко мне с натянутой, наклеенной улыбкой и неуклюже попытался завязать разговор. Я сразу же твердо обрезал:

— Я приехал сюда, чтобы отдохнуть от людей!

Майор съежился и боком отошел в сторону. Но я не пожалел об этом грубом ответе. Мне все больше казалось, что старик безумен.

На таком маленьком островке трудно было скрыть свои слабости, привычки и пристрастия. Однажды я заглянул в комнату соседа в его отсутствие и увидел на стуле и столе странные книги про привидения и ведьм. Всюду царил беспорядок, стол был засыпан кофе, мусорную корзину заполняли разорванные и обугленные бумаги… Теперь я понял, откуда полз неприятный аромат горения, так нервировавший меня в иные ночи.

Часто, очень часто я видел, как мой сосед, шедший по берегу, неожиданно замирал и начинал вглядываться вдаль с таким странным выражением лица, что никак не удавалось понять — майор плачет или смеется?

И вскоре наступила неожиданная развязка.

День был душный, тяжелый. С раннего утра облака глупо толклись над островом, как овцы у водопоя… Майор весь день пребывал в особенно тоскливом расположении духа. Лицо старика раскраснелось, он тяжело дышал, то и дело вытирая платком льющийся пот.

Когда я проходил по тропинке к маяку, майор вопросительно и заискивающе сказал мне:

— Почему бы вам не поговорить со мной?

Я остановился и по возможности спокойно ответил:

— Я понимаю, вы измучены долгим одиночеством, но… — Каким одиночеством? — вдруг закричал потрясенный чем-то старик.

— Одиночеством? Вам так и сказали? А как же Сайерс? C ним-то как быть? Вас обманули! Опять обманули!

Я не выдержал, круто повернулся и быстро зашагал прочь от безумца. К счастью, моя очередь дежурить завершилась, так что я рассчитывал отдохнуть до утра. Но вышло иначе.

К вечеру океан заревел и встал дыбом, яростно размахивая волнами-лапами. Воздух кипел водяными брызгами, холод пронизывал стены плохо сколоченной хижины. Я натянул на себя все теплые вещи, но морская влага никак не давала согреться. Молнии прыгали в небе, как молодые жеребята на пастбище.

Майора не было слышно и видно. Я сидел и мрачно думал о том, что заработанные деньги достанутся мне недешево. Все оказалось не так просто, как я ожидал, направляясь на остров.

Вдруг оглушительный удар грома вспорол звенящее небо сверху донизу.