Квартира производила не лучшее впечатление. Обои выцвели и во многих местах отстали от стен. Крашеный линолеум раскрошился и неприятно потрескивал под ногами. Тусклые лампочки висели на проводах, без всякого признака абажуров.
Добавить в моё избранное
20 мин, 56 сек 11380
Наталья обессилено закрыла глаза. Дышать становилось всё труднее. Вот сейчас холодные ладони прикоснутся к ней, и всё закончится… Как будто из-под воды донеслось злобное шипение. А затем — громкие проклятья самой Матрёны.
— Отстаньте, твари. Прочь! Тиран, где ты?! Тиран!
Целая стая призрачных, светящихся кошек нападала на Матрёну. Они казались слепленными из тумана, но их когти и клыки наносили реальные раны. Внезапно в самом крупном коте Наталья узнала Пирата, и поняла, что призрачными они кажутся именно ей. И пришли домашние хищники не защищать её, а мстить за сородича.
Наташа медленно, насколько позволяли скованные холодом конечности, поднялась. Она должна сражаться! Неизвестно, когда кошки завершат бой. Может, уже через секунду разбегутся, утолив гнев.
Что-то волосатое, тяжёлое отбросило её в сторону, небрежно уронив на пол. Тиран услышал зов хозяйки.
У Натальи волосы встали дыбом. Пёс и при жизни выглядел жутко, но после смерти… Истекающая бледным свечением шерсть, рваные раны на боках, развороченный выстрелом череп. Пёс-зомби, которому собака Баскервилей и в подмётки не годится!
Кошки сыпанули во все стороны, спасаясь бегством, и только Пират замер на пути страшного врага, вздыбив шерсть и задрав хвост трубой. Миг — и животные покатились в смертельной схватке, захлёбываясь яростью. Самые храбрые из кошек ринулись на помощь вожаку.
Матрёна, исполосованная, плачущая от боли, упрямо тянулась к Наталье. Чуть пришедшая в себя девушка так же упорно отползала, стараясь, чтобы между ней и реальным призраком всё время что-то было. Стол. Кресло. Катающийся с рычанием и истошным мявом шерстяной клубок. Больше заслониться было нечем… Показалось, или правда стало теплее?
— Наташенька, а ты знаешь, что у тебя двери открыты?
Два шага — и Вася уже входит в комнату. Он не светился и отбрасывал тень. Он был таким реальным — и излучал жар, как солнце, изгоняя мертвенный холод. Наталья как будто вынырнула из тошнотворного, вязкого, холодного моря. Она вновь была собой, реальной и свободно дышащей, реальными были и сражающиеся кошки. Матрёна опять была лишь призрачным силуэтом, а пёс — едва заметной тенью.
Тень собаки прокатилась по полу, сбрасывая противников, и с неслышимым рёвом ринулась на Васю. Должно быть, в последний момент он что-то заметил, поскольку досадливо отмахнулся рукой, как от паутины. И Васина крепкая ладонь так же легко, как паутину, разорвала призрачный силуэт, смяла его и отбросила в сторону.
Тут парень, наконец, увидел Наташу, лежащую у самой стены.
— Что с тобой, милая!? Тебе плохо?
Ответить Наташа не могла. Призрачный силуэт Матрёны стоял прямо над ней, загораживая от тепла и выкачивая его последние крохи из безвольного тела.
Вася шёл к невесте, и волны жара, опережающие его, били и искажали привидение, размазывая и истончая мёртвую женщину. Весь призрачный мир трепетал и разрушался от его тяжёлых шагов, и даже взбудораженные кошки спешили уступить ему дорогу.
Когда Вася был в одном шаге от Наташи, Матрёна сделала последнюю попытку. Качнулась на месте и ринулась на молодого мужчину, пытаясь отбросить, обессилить, не дать прикоснуться к беспомощной жертве.
Яростный призрак ещё в полёте растянулся, исказился, как горящая бумага. Затем раздулся, как парус при сильном ветре, и лопнул, осыпавшись прахом и пылью.
Обжигающе горячие руки подхватили лёгкую Наталью и прижали к широкой груди. Живое тепло стремительными реками втекало в неё, из каждого пальца, из груди, из целующих её губ. Как раньше она не чувствовала этого безопасного для неё жара, этой любви, способной согреть быстрее, чем вожделение трёх подростков? Как она могла сомневаться?
Только это тепло она хочет ощущать рядом с собой, просыпаясь по утрам в постели. Только эти руки, в которых она кажется лёгкой, как пёрышко, должны ласкать и защищать её.
— Скажи, Вася, я знаю, ты любишь детей… Они у нас будут. А как на счёт кошек?
Задохнувшийся от неожиданности, счастливый жених покосился на потрёпанное кошачье воинство на полу и ответил:
— Я не против. Надеюсь, не все сразу?
Утративший, по меньшей мере, половину шерсти Пират с невольным уважением покосился на Васю и с победным урчанием покинул поле боя. Только качнулся задранный флагштоком хвост. За ним потянулись и остальные.
Наталья рассмеялась, прощаясь с холодом, страхом и напряжением трёх последних ночей, и не могла остановиться, пока Вася не поймал её губы своими.
Как будто давал клятву.
— Отстаньте, твари. Прочь! Тиран, где ты?! Тиран!
Целая стая призрачных, светящихся кошек нападала на Матрёну. Они казались слепленными из тумана, но их когти и клыки наносили реальные раны. Внезапно в самом крупном коте Наталья узнала Пирата, и поняла, что призрачными они кажутся именно ей. И пришли домашние хищники не защищать её, а мстить за сородича.
Наташа медленно, насколько позволяли скованные холодом конечности, поднялась. Она должна сражаться! Неизвестно, когда кошки завершат бой. Может, уже через секунду разбегутся, утолив гнев.
Что-то волосатое, тяжёлое отбросило её в сторону, небрежно уронив на пол. Тиран услышал зов хозяйки.
У Натальи волосы встали дыбом. Пёс и при жизни выглядел жутко, но после смерти… Истекающая бледным свечением шерсть, рваные раны на боках, развороченный выстрелом череп. Пёс-зомби, которому собака Баскервилей и в подмётки не годится!
Кошки сыпанули во все стороны, спасаясь бегством, и только Пират замер на пути страшного врага, вздыбив шерсть и задрав хвост трубой. Миг — и животные покатились в смертельной схватке, захлёбываясь яростью. Самые храбрые из кошек ринулись на помощь вожаку.
Матрёна, исполосованная, плачущая от боли, упрямо тянулась к Наталье. Чуть пришедшая в себя девушка так же упорно отползала, стараясь, чтобы между ней и реальным призраком всё время что-то было. Стол. Кресло. Катающийся с рычанием и истошным мявом шерстяной клубок. Больше заслониться было нечем… Показалось, или правда стало теплее?
— Наташенька, а ты знаешь, что у тебя двери открыты?
Два шага — и Вася уже входит в комнату. Он не светился и отбрасывал тень. Он был таким реальным — и излучал жар, как солнце, изгоняя мертвенный холод. Наталья как будто вынырнула из тошнотворного, вязкого, холодного моря. Она вновь была собой, реальной и свободно дышащей, реальными были и сражающиеся кошки. Матрёна опять была лишь призрачным силуэтом, а пёс — едва заметной тенью.
Тень собаки прокатилась по полу, сбрасывая противников, и с неслышимым рёвом ринулась на Васю. Должно быть, в последний момент он что-то заметил, поскольку досадливо отмахнулся рукой, как от паутины. И Васина крепкая ладонь так же легко, как паутину, разорвала призрачный силуэт, смяла его и отбросила в сторону.
Тут парень, наконец, увидел Наташу, лежащую у самой стены.
— Что с тобой, милая!? Тебе плохо?
Ответить Наташа не могла. Призрачный силуэт Матрёны стоял прямо над ней, загораживая от тепла и выкачивая его последние крохи из безвольного тела.
Вася шёл к невесте, и волны жара, опережающие его, били и искажали привидение, размазывая и истончая мёртвую женщину. Весь призрачный мир трепетал и разрушался от его тяжёлых шагов, и даже взбудораженные кошки спешили уступить ему дорогу.
Когда Вася был в одном шаге от Наташи, Матрёна сделала последнюю попытку. Качнулась на месте и ринулась на молодого мужчину, пытаясь отбросить, обессилить, не дать прикоснуться к беспомощной жертве.
Яростный призрак ещё в полёте растянулся, исказился, как горящая бумага. Затем раздулся, как парус при сильном ветре, и лопнул, осыпавшись прахом и пылью.
Обжигающе горячие руки подхватили лёгкую Наталью и прижали к широкой груди. Живое тепло стремительными реками втекало в неё, из каждого пальца, из груди, из целующих её губ. Как раньше она не чувствовала этого безопасного для неё жара, этой любви, способной согреть быстрее, чем вожделение трёх подростков? Как она могла сомневаться?
Только это тепло она хочет ощущать рядом с собой, просыпаясь по утрам в постели. Только эти руки, в которых она кажется лёгкой, как пёрышко, должны ласкать и защищать её.
— Скажи, Вася, я знаю, ты любишь детей… Они у нас будут. А как на счёт кошек?
Задохнувшийся от неожиданности, счастливый жених покосился на потрёпанное кошачье воинство на полу и ответил:
— Я не против. Надеюсь, не все сразу?
Утративший, по меньшей мере, половину шерсти Пират с невольным уважением покосился на Васю и с победным урчанием покинул поле боя. Только качнулся задранный флагштоком хвост. За ним потянулись и остальные.
Наталья рассмеялась, прощаясь с холодом, страхом и напряжением трёх последних ночей, и не могла остановиться, пока Вася не поймал её губы своими.
Как будто давал клятву.
Страница 6 из 6
