Предсказание

А в них в эту минуту отображались разбегающиеся и теряющиеся вдали колоннады колеблющихся огоньков. Желтовато-белых, пляшущих неторопливый танец на вершине одной-единственной свечи, размноженной в бесконечности зеркальных отражений.

Отражения изламывались в невероятных направлениях, теряющихся в темных провалах меж зеркал, и создавали пространство, кажущееся бесконечным и бездонным. Из зеркал словно смотрели чьи-то желтые глаза, но все равно — перед ними стояли всего лишь зеркала с гладкой стеклянной поверхностью, и дети разочарованно притихли.

Они ожидали чего-то необычного — сразу, ведь это же было колдовство. Лишь потрескивание фитиля нарушало тишину к комнате в эту минуту, и они, кивнув друг другу, вместе прошептали свой вопрос — ничего особенного, просто детский вопрос, который мучает и взрослых: «Скажи нам свет зеркальный, что в будущем нас ждет?» Неровные голоса потревожили тишину, которая притихла, ожидая чего-то. То ли необычного, то ли привычного. Ведь тишина была старейшей субстанцией в этом мире — той самой, которую некогда взорвало Слово. Даже она притаилась в этот краткий миг. Притаилась, ожидая, скучая, наблюдая. Но… Но ничто не потревожило ее спокойствия, кроме детского взволнованного дыхания, в котором уже намечалась истерическая обида на несбывшееся. Тишина внимала растерянным взглядам, которые они бросали друг на друга.

И тут тишину повторно разорвал легкий треск фитиля, от которого вдруг взлетел легкий клуб темного дыма, а по комнате поплыл запах сгорающей плоти — огонь добрался до капли крови Макса. И в тот же миг пространство комнаты съежилось в один маленький комок света, бившийся между зеркал. А за зеркалами сгустилась тьма, став вдруг чем-то многомерным, заклубившись черным туманом.

Маленький мотылек огня свечи освещал побледневшие лица детей, почувствовавших сердцем, что в комнате изменилось что-то. Реальность изменилась, задвинув обычный мир куда-то во тьму. А из зеркал полился свет.

Гладь зеркал изменилась, перестав быть обычным глянцем стекла. По ней бежала дрожь, ритмично и степенно, от центра к периферии плясали мелкие волны. Как в плошке воды разбегаются колечки ряби от тяжелых шагов, так и тут — словно кто-то огромный приближался к детям, съежившимся у свечи, которая стала в этот момент единственной нитью, связывающей с привычным миром.

Кто-то приближался, и воздух будто стонал от этой поступи, а потом его колыхнуло легким вздохом.

Этот Кто-то вздохнул за пределами зеркал тягуче и призывно, словно проснувшийся кот потягивался там, разевая пасть до самых ушей. А из зеркал продолжал литься свет. Но не подобный тому, что исходил от свечи, нет — наружу текло мертвенное сияние. Словно и не свет это был, а его прах, тот самый, что съедает все на свете, предавая тени. И прах этот легкими толчками лился из зеркал, в такт шагов неведомого существа, шагающего издалека к огню свечи.

Макс увидел ее первым. Тварь приближалась к ним из глубины зеркал, как легкий ветер, да она и сама была, словно легкий бриз, овевающий лицо теплыми вечерами, вот только дыхание отдавало смрадом глубин, таящихся в тени.

Призрачная женщина в развевающейся одежде, похожей на саван, медленно приближалась к зеркальной поверхности. Она походила на вестника смерти из готических романов, которые Макс с сестрой так любили, и мальчик задрожал, увидев глаза твари. Вернее, не глаза, а два пятна шевелящейся мерзости, так похожих на клубящихся червей из колб в анатомическом театре. Червей, вдруг обретших жизнь.

И она приближалась, вперившись Максу в глаза неживыми буркалами, приковывая взглядом, втягивая внутрь себя и опутывая нитями плещущейся в них субстанции.

— Мейра, — сдавленно пискнул он.

— Там, там… Там летит… К нам, Мейра… — Кто, Макс? — сестренка хотела обернуться, но Макс вцепился в ее руки внезапно вспотевшими ладошками и жарко зашептал:

— Не смотри, не смотри, не надо, не смотри… Там страшная тетька… Страшная… Она, она… Сестра не поверила, решив, что это славное продолжение игры. Подумала, что брат продолжает веселое мщение, начатое войной подушек. Она вырвала руки из его ладоней, с притворным возмущением оглядываясь назад и восклицая:

— Ты меня обдурить решил, Ма… Слова замерли у Мейры на губах, ибо в этот момент тварь прямо сквозь стекло перенеслась в обычный мир.

Вместе с пришелицей в комнату пришло что-то странное, какой-то легкий запах. Нет, от нее не воняло. Это не походило на запах разлагающейся туши старого пса, сбитого машиной и догнивающего в канаве около дороги, — нет.

Невесомый запах тлена наполнил комнату, смешиваясь с ароматом курящегося можжевельника и дымком свечи, проникая в легкие призрачными щупальцами.

Влетевшая тварь наткнулась прямо на Мейру, обернувшуюся к ней. Девочка приняла ее появление глаза в глаза и завизжала, как визжат все дети, увидевшие нечто страшное. Да так оно и было. Но тварь это не побеспокоило.