Городской шериф

Бил сразу же вспомнил, как Эдди не хотел покупать его и как Билл просто умолял вложить деньги в этот магазин. В конце концов, Горлингтон согласился и позже не раз благодарил Торнбери за то, что тот настоял на покупке. У Била снова попыталась вытечь слеза, но на этот раз он её остановил и побрел обратно к себе домой.»

В квартире стоял запах алкоголя и сигарет, но Била этот запах никак не волновал, он даже ему немного нравился. Торнбери лег на диван и снова закурил.

Он снова лежал в тишине, вспоминая уже не только Эдди, но и его жену и дочь. Стоит сказать, что дружба у Эдди и Билла была настолько крепка, что Торнбери был даже крестным отцом Крисси. В этот раз он не смог сдержать слез и они хлынули у него как из ведра.

Так, в тишине, он пролежал ещё около часа, как вдруг он услышал какой-то голос. Билл оглянулся назад, но в доме никого не было, да и голос звучал как будто из его головы. Торнбери подумал, что ему показалось это, как вдруг снова, будто в голове, прозвучал тот же самый голос:

— Как твои дела, Билли-малыш? — сказал голос. Он был похож на собственный голос Била, но был немного пискляв.

— Эй, Билли-малыш, ты, что меня не слышишь. Невежливо так поступать?

— Что за… — только и успел произнести Билл, как голос его перебил.

— У меня неплохо. Вот лежу, скучаю, ты же меня никуда не водишь, ну Билли, расскажи мне что-нибудь — голос был уже настолько четким, что казалось, будто с Торнбери на диване сидит человек.

— Кто ты, черт побери? — спросил вслух Билл.

— О, ты меня знаешь, ты отлично меня знаешь, ха-ха! Я это ты, Билли-малыш. Так, как же твои дела, ну же не стесняйся, мы тут совершенно одни.

— Похоже, что я окончательно спятил, раз уж разговариваю сам с собой — сказал это Билл и рассмеялся, только вот смех получился каким-то неестественным.

— Точно… свихнулся, сбрендил, сошел с ума! Ну, и что?! Мы с тобой одни, поэтому об этом никто не узнает, верно?

— Пожалуй, наверное… — Так и есть, Билли-малыш — перебил его голос, — так что раз уж ты это понял, давай поговорим.

— Хорошо, но как же тебя зовут? — спросил Билл, и тут же понял, что это был очень глупый вопрос, так как он разговаривал сам с собой.

— Право, Билл, мне иногда кажется, что тебя не стоило переводить и в пятый класс. Разве ты не знаешь, как тебя зовут, ха-ха? Лучше расскажи мне, почему тебе так грустно?

— Если ты это я, значит, тебе должно быть известно? — уставившись в потолок, сказал Билл — Ха-ха-ха! Отлично, мой дорогой Холмс! Вы реинкарнировали себя, за свой недавний глупый вопрос. Действительно ведь я знаю про тебя все, а вот ты про себя все знаешь, а Билли-малыш?

— Конечно все, о чем это ты? — с недоумением спросил Торнбери.

— О, боюсь, что это совсем не так, ха-ха! Боюсь, что ты не все знаешь про себя.

— В смысле, что ты имеешь в виду? — чуть ли не крича, спросил Билл.

— Видишь ли, иногда мне становится безумно скучно наблюдать за тем, как ты живешь, ха-ха! И поэтому иногда, но очень редко, я беру узды правления в свои руки!

— Что ты имеешь в виду?

— Ты же все уже понял, Билли-малыш, или неужели ты опять успел поглупеть, ха-ха? Все очень просто — я люблю веселиться, а ты не любишь, поэтому я вношу в нашу жизнь, хоть какое-то разнообразие, ха-ха!

— Что ты имеешь в виду, черт подери?

— Да, что ты все заладил одно и то же — взревел голос, — неужели ты и вправду такой тупой! Ты же прекрасно все понял… попробуй, вспомни, где ты был вечером перед убийством своего дружка Эдди?

Торнбери прекрасно помнил, что делал вечером. Он все время сидел дома перед телевизором и пил пиво, после которого у него болела на утро голова.

— Это так, а что же было дальше? — еле сдерживая смех, спросил голос.

— Потом я лег спать, и проспал до самого утра — сказал Билл.

— А вот это уже не правда, ха-ха! Видишь ли, ты хотел идти спать, но я-то нет… поэтому я решил, немного повеселиться, а с кем мне играть, если у тебя всего лишь один единственный друг? Ну, и когда ты думал, что ты спал, я отправился к твоему дружку Эдди. Не знаю как Эдди, а уж мне было очень весело.

Тут голос взорвался смехом. Билл лежал на диване и не мог понять то, что он услышал. Он не то, что не мог, он не хотел этого понимать. Ведь, по словам этого внутреннего Билла, выходило, что настоящий Билл Торнбери — шериф полиции города Бакли — убил своего лучшего друга и его семью. Но это абсурд! Этого просто не могло быть! Торнбери четко знал, что после семи банок пива, он отправился в спальню и спокойно лег спать.

— Этого не может быть — испуганно сказал Билл.

— Увы и ах, Билли-малыш, но это так, ха-ха!

— Ты чертов, сукин сын, ты убил моего друга — заорал Билл на весь дом.

— Нет, Билли, это ложь — ты убил его, ха-ха! Вот это чистой воды, правда, ха-ха!