Зона Z

Даже напротив, их лица отражают положение хрено-тени, как — хреновей некуда. И в кадр они совсем не торопятся попадать, всё отворачиваются. Может быть стесняются чего-то? Может хрено-тени этой, своей, героической?

Так как посетителей хватает на такой вот необычной экскурсии, то участники трапезы после стола спешат заняться своими, такими вот — делами. Делами, которые выглядят как — занимаясь хренью, в процессе создания видимости сосредоточенной работы над некой хрено-тенью. Но хрено-тень то эта, реальная, хреновая тень. Такая, что хреновей тени и не бывает.

Раз уж зашёл такой разговор, я бросаю в лицо этому добру-молодцу с косой, Какназаклу, без всякого сомнения и робости в голосе:

— Те, что с той стороны, конечно же, лучше вас!

Услышав такие мои слова, этот боец, с яростью чуть не подскочил со своего места, да чуть… чуть не набросился на меня, прям так совсем чуть.

— А я, вообще, считаю что на их стороне и сама Правда!

Но Какназакл как подскочил со стула, так и сел обратно. Похоже, что такие толки об этих добро-молодцах, вполне нормальная практика. И слышит он такое не впервые, а последнее время всё чаще. Ибо и прочим, его побратимам, тем так вообще, пофиг на всё, и то что я говорю тем паче.

Остановил он свой яростный порыв по известной причине, да не совсем ещё определённой… И то, что многие уже так говорят, как и я, это пустяк. Дело-то ещё хуже, и состоит оно в том, что правда на моей стороне. А в правде Бог. Не в силе Бог, а в Правде!

Добро-молодец с косой потерял ко мне всякий интерес тут же, как будто забыл о моём существовании вовсе. Но я и сам не собираюсь среди этой братии задерживаться. Держаться от таких бойцов подальше, лучшее из зол.

Я так и сделал. Отошёл в сторонку, сел в тени какой-то махины, и спокойно поел. А пока я принимал пищу, явилась некая барышня.

Её, довольно крупная фигура, не сразу мной замеченная, возникла несколько неожиданно. Я и не заметил, в какой момент она решила со мной пообщаться, устроившись напротив. Молодая женщина затеяла молчаливое общение со мной, как раз в тот момент, когда я сидел под тенью боевой машины и спокойно принимал пищу. Её взгляд направленный на меня, вызывает лишь недоумение. Но слушала она внимательно, пока возле неё крутилась какая-то вторая фигурка, больше напоминающая маленькую обезьянку. Обезьянку, что устроилась рядом с этой молодой женщиной, как бы за компанию.

И так, и этак, не сидится маленькой фигурке. Не иначе, как тому чёртику, так и ломает всю, как от ломки. Никак не сидится на месте.

Но меня интересует интерес молодой женщины.

Что ей нужно? Желает поговорить со мной на такую тему, так сказать? Но мне добавить нечего. Я ей сообщаю всё то же, что и бойцу с косой.

Может быть она жена кого-то из них? Или волонтёр? Скорей всего и жена, и по совместительству волонтёр. Настоящие-то волонтёры все оказались липовыми, остались только семейные.

Барышня расположившись напротив, что-то такое говорила, из чего я ничего не услышал. Потому как она себе в уме что-то говорила, или же на ум наматывала.

Но, сказать здесь больше нечего. Мне, добавить нечего, к уже сказанному. И всё, что я сказал — правда!

Женщина одета просто, не броско: джинсы, сверху что-то яркое, с картинкой как на детской футболке. Волосы прямые, чёрные, не длинные, не густые. Она не худенькая, слегка упитанная. И общалась она так, словно приняла мою сторону, найдя между прочим меня интересным собеседником. О чём и сказала. Возможно даже прочим сказала. Так и сказала, мол, с ним интересно общаться. Забыв упомянуть, между делом, что и возразить нечего.

Она, такая, боевая подруга кого-то из… не важно. А жалеть меня не надо и уговаривать тоже. Потому что это ещё не всё.

После того как она ушла, забрав с собой обезьянку, которая словно косматенький чёртик, крутилась, вертелась, на месте не сиделось, я ожидал их. И они не заставили себя долго ждать.

С правой стороны появились те, кого я ждал, буквально жаждал лицезреть. Если эта женщина волонтёр, жена кого-то из этих бойцов, думает что она — подруга, боевая подруга, должен её разочаровать. Боевые подруги появились справа от меня, втроём. Это такие, три девицы, три сестрицы. Хрупкие, молоденькие, достаточно привлекательные подружки. Я бы их назвал — заклятые подружки, а ещё точнее — проклятые. Проклятые боевые подружки, кого? Ага, Какназакла.

Я их полюбил как только увидел. Вся грозная армия тех, что с той стороны, не сделает больше для своей победы, чем делают эти три красотки. Но полюбил я их конечно же не за это. Есть в этих сестрицах какая-то такая прелесть, мистическая притягательность. Их белая кожа, такая белая, почти бледная. Они так похожи, даже внешне, особенно две из них, действительно как сестрицы. Носики с горбинкой… ах, эти прелестные носики. Какое-то очарование охватывает, когда смотрю в их сторону.