Очень немногие бостонские обыватели помнят Дж. С. Тиммонса. Что, собственно, очень легко объяснить — сей джентльмен вел жизнь исключительно размеренную и уединенную. Человек, желающий по какой-либо причине запечатлеть его образ в памяти, должен был бы либо ловить его на улице во время ежедневных моционов по скверам в окрестностях Даффин Лейн, либо каким-то образом оказаться среди членов небольшого общества, что еженедельно собиралось в особняке миссис Драйнелон на Паркер-стрит. В остальное время мистер Тиммонс практически не покидал своего дома на Тирмор-стрит — двухэтажного, времен Гарфилда, с небольшим садиком.
Добавить в моё избранное
20 мин, 26 сек 7281
Их точное взаимное положение регулировалось большим количеством винтов с выступающими ручками, своего рода маленьких штурвалов. Штурвал побольше управлял высотой всей конструкции, покоящейся на основательном трехногом штативе. На «рогах» под разными углами были установлены четыре или пять небольших, различной формы зеркальных пластин.
На втором столбе, спеленатая выше талии висела девушка. Она была обнажена, ремни туго охватывали ее живот, обвивали тело выше и ниже грудей; из подмышек торчали два стержня, еще два фиксировали шею. Голова была стянута особенно тщательно, ремни представляли собой своего рода полумаску, прижимающую ее к кожаной подушечке на столбе. Руками и шеей девушка шевелить не могла, а вот ноги ее, как я уже упоминал, были свободны и находились в непрестанном движении: они яростно бились о столб, скребли по нему, сучились, пытаясь найти опору; видно было, что живот поднимается и опускается очень быстро, видимо, в такт дыханию.
Во рту у нее был кляп странной конструкции — он напоминал каучуковый шар с вделанной в него гибкой длинной трубкой, другой конец этой трубки соединялся с лежащими на полу маленькими кожаными мехами. Другая девушка быстро и ритмично нажимала их ногой, наполняя воздухом легкие той, что сейчас была прижата к столбу. «Рога» второго устройства, точной копии стоявшего слева, более чем на дюйм были погружены в глаза висящей, и вторая девушка быстрыми и точными движениями вращала управляющие винты. В поддон под столбом стекала кровь.
Каждый аккуратный поворот управляющего винта сопровождался изучением изображения на зеркальных пластинах — на некоторых из них я заметил кровь — и быстрыми записями на лежащих рядом на невысоком пюпитре разграфленных листах.
— Терезия уже давно переросла рамки Американской организации, — негромко сказала миссис Бэггинс.
— Оборудование, как видите, самодельное, но она добилась поразительных результатов. Можете свериться с журналами — ни одна из исследуемых не скончалась ранее, чем через 18 минут. Мужчины живут меньше, но это общая закономерность. 25 минут исследований — для нее обычное дело. Когда я училась, этот результат сочли бы совершенно выдающимся. Ей давно пора в Европу, к Мальриху или Ди Равино.
Терезию я узнал — она работала помощницей аптекаря на углу Бонд и Пятой. Милая и скромная девушка, с безупречной репутацией. На нас она не смотрела, полностью поглощенная своим делом.
Мы не дождались окончания этой экзекуции — или, вернее сказать, этого опыта. Миссис Бэггинс потянула меня назад. Когда мы выходили, ноги жертвы еще шевелились.
Затем мы прошли далее по коридору. Открыть дверь в его конце мы не успели — она распахнулась сама. За ней стояла миссис Ларкин, смущенная и торжественная.
— Прошу вас, господин, — звучно проговорила она.
Мы прошли в низкую залу. Благодаря многочисленным газовым фонарям ее заливал яркий свет. В ноздри мне ударил резкий запах свежей крови.
— Позвольте мне представить вам миссис Донован и миссис Бэйли. Это люди, без которых невозможно себе представить нашу бостонскую организацию.
Две аккуратно одетые дамы средних лет склонились передо мной.
По какому-то молчаливому соглашению роль гида взяла на себя миссис Ларкин. В сопровождении нее, миссис Бэггинс и двух только что представленных мне дам мы прошли вглубь помещения.
У самого входа стояли четыре предмета, более всего напоминающие каменные саркофаги, по два справа и слева. Основание и крышка были искусно подогнаны друг к другу, щель между ними была едва заметна. Над каждым саркофагом было прикреплено устройство, напоминающее полиспаст — система блоков, очевидно, для более легкого поднятия массивной каменной крышки.
— Оборудование, как видите, старое, — услышал я голос своего гида.
— Но свою основную задачу выполняет хорошо. Заведует всей дистилляцией миссис Донован.
Названная дама снова поклонилась, потом посмотрела вопросительно сначала на миссис Бэггинс, потом на миссис Ларкин. Обе кивнули. Миссис Донован прошла к ближнему левому саркофагу и с некоторым усилием начала вращать вороток, укрепленный на стене примерно на уровне ее поясницы. Блоки наверху пришли в движение, и крышка мягко поднялась.
Фактически саркофаг представлял собой каменный параллелепипед, разрезанный пополам. В нижней его части было устроено отверстие, в общем повторяющее очертания человеческого тела. Я предположил, что примерно такая же выемка должна находиться и в верхней, приподнятой части.
Во время плаваний мне приходилось видеть многое, в том числе и человеческие тела на различной стадии их разложения, в том числе и полностью сгнившие. Однако то, что находилось в выемке… Это был скелет, облепленный какой-то комковатой слизью, в этих комках слабо угадывались остатки человеческих органов.
На втором столбе, спеленатая выше талии висела девушка. Она была обнажена, ремни туго охватывали ее живот, обвивали тело выше и ниже грудей; из подмышек торчали два стержня, еще два фиксировали шею. Голова была стянута особенно тщательно, ремни представляли собой своего рода полумаску, прижимающую ее к кожаной подушечке на столбе. Руками и шеей девушка шевелить не могла, а вот ноги ее, как я уже упоминал, были свободны и находились в непрестанном движении: они яростно бились о столб, скребли по нему, сучились, пытаясь найти опору; видно было, что живот поднимается и опускается очень быстро, видимо, в такт дыханию.
Во рту у нее был кляп странной конструкции — он напоминал каучуковый шар с вделанной в него гибкой длинной трубкой, другой конец этой трубки соединялся с лежащими на полу маленькими кожаными мехами. Другая девушка быстро и ритмично нажимала их ногой, наполняя воздухом легкие той, что сейчас была прижата к столбу. «Рога» второго устройства, точной копии стоявшего слева, более чем на дюйм были погружены в глаза висящей, и вторая девушка быстрыми и точными движениями вращала управляющие винты. В поддон под столбом стекала кровь.
Каждый аккуратный поворот управляющего винта сопровождался изучением изображения на зеркальных пластинах — на некоторых из них я заметил кровь — и быстрыми записями на лежащих рядом на невысоком пюпитре разграфленных листах.
— Терезия уже давно переросла рамки Американской организации, — негромко сказала миссис Бэггинс.
— Оборудование, как видите, самодельное, но она добилась поразительных результатов. Можете свериться с журналами — ни одна из исследуемых не скончалась ранее, чем через 18 минут. Мужчины живут меньше, но это общая закономерность. 25 минут исследований — для нее обычное дело. Когда я училась, этот результат сочли бы совершенно выдающимся. Ей давно пора в Европу, к Мальриху или Ди Равино.
Терезию я узнал — она работала помощницей аптекаря на углу Бонд и Пятой. Милая и скромная девушка, с безупречной репутацией. На нас она не смотрела, полностью поглощенная своим делом.
Мы не дождались окончания этой экзекуции — или, вернее сказать, этого опыта. Миссис Бэггинс потянула меня назад. Когда мы выходили, ноги жертвы еще шевелились.
Затем мы прошли далее по коридору. Открыть дверь в его конце мы не успели — она распахнулась сама. За ней стояла миссис Ларкин, смущенная и торжественная.
— Прошу вас, господин, — звучно проговорила она.
Мы прошли в низкую залу. Благодаря многочисленным газовым фонарям ее заливал яркий свет. В ноздри мне ударил резкий запах свежей крови.
— Позвольте мне представить вам миссис Донован и миссис Бэйли. Это люди, без которых невозможно себе представить нашу бостонскую организацию.
Две аккуратно одетые дамы средних лет склонились передо мной.
По какому-то молчаливому соглашению роль гида взяла на себя миссис Ларкин. В сопровождении нее, миссис Бэггинс и двух только что представленных мне дам мы прошли вглубь помещения.
У самого входа стояли четыре предмета, более всего напоминающие каменные саркофаги, по два справа и слева. Основание и крышка были искусно подогнаны друг к другу, щель между ними была едва заметна. Над каждым саркофагом было прикреплено устройство, напоминающее полиспаст — система блоков, очевидно, для более легкого поднятия массивной каменной крышки.
— Оборудование, как видите, старое, — услышал я голос своего гида.
— Но свою основную задачу выполняет хорошо. Заведует всей дистилляцией миссис Донован.
Названная дама снова поклонилась, потом посмотрела вопросительно сначала на миссис Бэггинс, потом на миссис Ларкин. Обе кивнули. Миссис Донован прошла к ближнему левому саркофагу и с некоторым усилием начала вращать вороток, укрепленный на стене примерно на уровне ее поясницы. Блоки наверху пришли в движение, и крышка мягко поднялась.
Фактически саркофаг представлял собой каменный параллелепипед, разрезанный пополам. В нижней его части было устроено отверстие, в общем повторяющее очертания человеческого тела. Я предположил, что примерно такая же выемка должна находиться и в верхней, приподнятой части.
Во время плаваний мне приходилось видеть многое, в том числе и человеческие тела на различной стадии их разложения, в том числе и полностью сгнившие. Однако то, что находилось в выемке… Это был скелет, облепленный какой-то комковатой слизью, в этих комках слабо угадывались остатки человеческих органов.
Страница 4 из 6
