Бостон

На треть углубление было заполнено густой, темной, жирно блестевшей жидкостью; я вдруг осознал, что эта жидкость — то, во что превращается человеческое тело после лежание в саркофаге, результат этой дьявольской операции.

Слизь на груди вдруг расслоилась, в жидкость посыпались более мелкие фрагменты, по поверхности пошла рябь. Миссис Донован вытащила фиксатор из ворота, крышка мягко опустилась на свое место.

Я отступил на два шага, ослепленный увиденным. Со мной вместе отступили и мои провожатые — кроме хозяйки дистилляционной, которая с недовольным видом нагнулась и начала одну за другой выдвигать заслонки в самом низу, у основания саркофага. Миссис Ларкин потянула меня за рукав.

— Не обращайте на нее внимания. Свет уничтожил результаты этого эксперимента и она не очень этим довольна. Но вы должны признать, что сухая дистилляция освоена ею просто превосходно. Благодаря ее стараниям мы не испытываем недостатка в первоклассном аллуме. Весь наш химический отдел просто молится на нее.

Сейчас она одержима идеей двойного прогона. Это невероятно трудно, как вы понимаете, без колбы Брюннера или вассеровских ванн… но, я в этом уверена — своего она добьется. Это великое счастье, иметь такого товарища как она.

Мы прошли еще несколько шагов, миссис Ларкин снова потянула меня за рукав. Остановка случилась около плотной черной занавески, натянутой, как мне показалось, у самой стены.

— А здесь уже начинаются владения миссис Бэйли, — торжественно возгласила миссис Ларкин, тут же улыбкой смягчив тон.

— Это только малая их часть, остальное вы увидите внизу. Наши химики развернулись широко, и сколько бы не готовила вытяжек миссис Донован — им все мало.

Миссис Бэйли потянула за шнур, занавески раздвинулись. За ней оказалась ниша, длиной около трех метров, глубиной примерно в полтора.

Слева в нише стоял своего рода чан, причем стоял он на наклоненном в нашу сторону основании, так что снаружи можно было увидеть часть его содержимого. Возможность эта была связана с тем, что крышка чана была прозрачной, вернее — почти прозрачной — стекло было мутноватым, видимо, из-за большой толщины. В чане… сначала мне показалось, что там что-то кипит, так как там пузырилась, то поднимаясь, то опадая какая-то белесая слизь. Но через мгновение я понял — вернее, не понял, а ощутил, ощутил всем своим телом, что оно… живое. В крышку было вделано несколько трубок, из них по стенкам капала какая-то густая жидкость — пузырящаяся масса жадно слизывала ее. То и дело над поверхностью вырастали короткие отростки, со дна чана доносилось слабое постукивание; временами один из отростков прилипал к прозрачной крышке — на секунду, не более, потом медленно и тягуче от нее отходил и шлепался вниз, а слизь необычно быстро собиралась в крупные капли и сливалась обратно; стекло было чистым. Зрелище на самом деле было столь омерзительным, что полностью приковывало к себе внимание — я лишь через несколько минут сообразил, что было в другом, левом краю ниши.

Там стояло кресло очень странной формы, с высоким подголовником, сильно задранными вверх подлокотниками и очень длинным сиденьем. На кресле сидел юноша или молодой мужчина, все его тело обвивали ремни: они стягивали руки, шею, туловище, талию и ноги. Привязан он был таким образом, что ноги оказались сильно раздвинутыми, в его промежность уходило несколько трубок. Я заметил, что живот чуть-чуть шевелится. Лицо было открыто, лоб охватывал широкий обруч, закрепленный на подголовнике; лицо немного перекошено, так как во рту торчала большая эластичная груша, конец которой, соединенный с уходящей в потолок трубкой, торчал примерно на два дюйма; щеки разрезаны и в них также были вставлены уходившие вверх трубки. Глаза широко раскрыты, они были осмыслены и полны боли, из них текли слезы — человек был в сознании.

Меня озарило — он был связан с мерзким существом в чане, более того — медленно отдавал ему свою жизнь.

— Как видите, шадар у нас тоже есть, — услышал я гордый голос миссис Ларкин.

— Конечно, я не сомневаюсь, что вы не раз были в Бременской лаборатории у Шальца и видели выращенных им пятифутовых особей. Мы, увы, не имеем такой возможности. Пока. Но зато форма — тут нам, согласитесь, есть чем похвастаться. И устойчивость — вы не поверите, но туземное население просто создано для того, чтобы управлять шадаром и питать его. Можете ознакомиться с отчетами — мы всегда используем одиночное питание, исключительно мужчин или женщин — для двуполого размножения у нас и оборудования-то нет. Но полгода назад наш го-от вырос до трех футов и рос он 29 дней подряд. Согласитесь, это рекорд.

Меня тошнило, я боялся выдать себя этим демонам в женском обличье. Сил мне хватило только на то, чтобы два раза кивнуть.

Миссис Бэйли стояла у чана и с неподдельной нежностью смотрела на растущее в нем существо.