Холодный ветер хлестнул ее по лицу и растрепав волосы устремился в темноту улицы, оставляя после себя мелкий шлейф подобранных с земли снежинок, кружившихся в быстром безумном танце…
Добавить в моё избранное
21 мин, 32 сек 13798
Два простых слова, которых не сказала тогда, на смертельной дороге, пропитанной холодным светом фонарей… «Не поворачивай»… Почему в тот момент она отпустила Настю и взялась за поручни? Почувствовала? Бросила подругу? Или просто бездумно убрала руки?
Так или иначе, но они вписались в поворот и в ту же секунду наствречу им вынырнул большой грузовик. Он ехал без фар и наверное именно поэтому они не сразу его заметили.
Реальность взорвалась страшным металлическим звуком и Алине на миг показалось что земля и небо смешались между собой. Последнее что она видела — была кровь на асфальте и Настя, исчезающая под колесами грузовика. Казалось тогда, на небе кто-то засмеялся… А в голове вспыхнула и погасла всего одна мысль: «… у тебя больше никогда не будет подруги»… Воспоминание нахлынуло, завертев ее в водовороте самых кошмарных образов прошлого и так же внезапно исчезло, не оставив после себя ничего, кроме бешенного ритма сердца. Алина моргнула и вновь вернулась в десятое февраля, две тысячи одиннадцатого года, в снежный вечер, около десяти часов, когда она вышла в магазин за сигаретами и встретила свою мертвую подругу.
Холодный ветер продолжал гулять по двору, а Настя все так же держала ее за руку.
— Невозможно… -тихо произнесла Алина.
— Чудеса, — пожала плечами Настя.
Алина покачала головой. Она никогда не верила в них.
— Черт, да ты же замерзла! — до нее только сейчас дошло, что Настя стоит лишь в легкой осенней куртке, в то время как на улице минус десять: — Идем в дом.
Она потянула ее за руку, но Настя не сдвинулась с места.
— А как же твои? — она вопросительно изогнула бровь: — Ты же понимаешь какой будет реакция.
— Родителей нет дома, — Алина лукаво улыбнулась: — И не будет еще пару дней. Идем, а то простудишься.
Странно говорить подобное давно мертвой девушке, подумала Алина, направляясь к темной двери подъезда. В руке она все еще сжимала теплую настину ладошку…
Несколько часов назад… Город вспыхнул яркой зеленой вспышкой, а звезды на небе громко зашептались, пританцовывая на высоте. Сизая пыль мягко легла на снег, а в нашу реальность прорвалось дыхание иного, чуждого нам мира. Часы отститали десять вечера, а где-то далеко, на какой-то из улиц, погас всего один фонарь.
«Я снова здесь»… Это наверное была первая мысль, после той встречи с грузовиком. Тогда она кажется, умерла, но теперь все исправленно… «… мама всегда была против этого мотоцикла. Она жутко не хотела, чтобы я на нем ездила»… Темнота вокруг была пропитана холодом. Холод был повсюду. Он переливался многоцветьем в слабом свете уличных фонарей, тяжелыми клубами плыл в темноте. Покрывал звезды и лежал на снегу. Огромный, всепоглощающий холод, пропитавший каждую клеточку настиного тела… «… я снова здесь… здесь… я снова здесь»… Где-то, совсем рядом, завыл ветер. Улица вытянулась в длинный тонель со смазанными краями и Настя узнала это место. Да, это был тот самый поворот. Грузовик пришел оттуда. А здесь, на асфальте, лежал ее мотоцикл. Помнится тогда, уже после смерти, она лежала глядя в ночное небо и ей казалось что оно сейчас упадет и раздавит ее. Звезды были острыми осколками, а чернота между ними — жгучей трясиной, растворяющей в себе целые миры.
«Мертвым так не хватает тепла живых»… Настя тряхнула головой и снова взглянула на освещенную улицу. Все еще мертвые глаза видели гораздо больше обычных, людских. Она так соскучилась по этому миру, но он похоже совсем не был ей рад. Высокие фонари злобно глядели на нее с высоты, а тяжелый воздух больно бил по лицу.
«Ты не должна находиться здесь»… От этой мысли становилось еще холоднее. Я хочу к живым, вдруг подумала Настя. Мне страшно здесь одной.
Тягучая реальность ответила ей тихим шепотом. Нужно было идти… Сейчас… Без промедления.
Почти забытый шаг, дался легко. Улица медленно поплыла мимо. Темнота приняла Настю в свои объятия, сокрыла от ненужных глаз, растворила в своем мягком теле. Полная луна задумчиво наблюдала за ней, совершая свой обычный путь по ночному небу. Немая свидетельница самых черных дел, творившихся на ночных улицах, она безразлично наблюдала как по одной из городских улиц быстро шагала давно уже мертвая девушка.
Серый асфальт бесшумно стелился под ногами. Отсюда, до дома Алины было всего несколько кварталов. В ту ночь они не доехали совсем немного.
Настя тяжело вздохнула, жмурясь от сильного ветра. Алина была едиственной кому она могла сейчас довериться.
Ее была крупная дрожь. Легкая куртка, в которой она погибла в ту жуткую ночь совершенно не защищала от холода. Изо рта шел пар и это ужасно ее радовало.
«Значит внутри я теплая» — думала она, улыбаясь самой себе в липкой, ночной темноте — Это хорошо. Это очень хорошо«.»
Улица впереди петляла, искажалась в свете фонарей. В подворотнях залегли жуткие тени, а черное небо медленно кружилась над головой.
Так или иначе, но они вписались в поворот и в ту же секунду наствречу им вынырнул большой грузовик. Он ехал без фар и наверное именно поэтому они не сразу его заметили.
Реальность взорвалась страшным металлическим звуком и Алине на миг показалось что земля и небо смешались между собой. Последнее что она видела — была кровь на асфальте и Настя, исчезающая под колесами грузовика. Казалось тогда, на небе кто-то засмеялся… А в голове вспыхнула и погасла всего одна мысль: «… у тебя больше никогда не будет подруги»… Воспоминание нахлынуло, завертев ее в водовороте самых кошмарных образов прошлого и так же внезапно исчезло, не оставив после себя ничего, кроме бешенного ритма сердца. Алина моргнула и вновь вернулась в десятое февраля, две тысячи одиннадцатого года, в снежный вечер, около десяти часов, когда она вышла в магазин за сигаретами и встретила свою мертвую подругу.
Холодный ветер продолжал гулять по двору, а Настя все так же держала ее за руку.
— Невозможно… -тихо произнесла Алина.
— Чудеса, — пожала плечами Настя.
Алина покачала головой. Она никогда не верила в них.
— Черт, да ты же замерзла! — до нее только сейчас дошло, что Настя стоит лишь в легкой осенней куртке, в то время как на улице минус десять: — Идем в дом.
Она потянула ее за руку, но Настя не сдвинулась с места.
— А как же твои? — она вопросительно изогнула бровь: — Ты же понимаешь какой будет реакция.
— Родителей нет дома, — Алина лукаво улыбнулась: — И не будет еще пару дней. Идем, а то простудишься.
Странно говорить подобное давно мертвой девушке, подумала Алина, направляясь к темной двери подъезда. В руке она все еще сжимала теплую настину ладошку…
Несколько часов назад… Город вспыхнул яркой зеленой вспышкой, а звезды на небе громко зашептались, пританцовывая на высоте. Сизая пыль мягко легла на снег, а в нашу реальность прорвалось дыхание иного, чуждого нам мира. Часы отститали десять вечера, а где-то далеко, на какой-то из улиц, погас всего один фонарь.
«Я снова здесь»… Это наверное была первая мысль, после той встречи с грузовиком. Тогда она кажется, умерла, но теперь все исправленно… «… мама всегда была против этого мотоцикла. Она жутко не хотела, чтобы я на нем ездила»… Темнота вокруг была пропитана холодом. Холод был повсюду. Он переливался многоцветьем в слабом свете уличных фонарей, тяжелыми клубами плыл в темноте. Покрывал звезды и лежал на снегу. Огромный, всепоглощающий холод, пропитавший каждую клеточку настиного тела… «… я снова здесь… здесь… я снова здесь»… Где-то, совсем рядом, завыл ветер. Улица вытянулась в длинный тонель со смазанными краями и Настя узнала это место. Да, это был тот самый поворот. Грузовик пришел оттуда. А здесь, на асфальте, лежал ее мотоцикл. Помнится тогда, уже после смерти, она лежала глядя в ночное небо и ей казалось что оно сейчас упадет и раздавит ее. Звезды были острыми осколками, а чернота между ними — жгучей трясиной, растворяющей в себе целые миры.
«Мертвым так не хватает тепла живых»… Настя тряхнула головой и снова взглянула на освещенную улицу. Все еще мертвые глаза видели гораздо больше обычных, людских. Она так соскучилась по этому миру, но он похоже совсем не был ей рад. Высокие фонари злобно глядели на нее с высоты, а тяжелый воздух больно бил по лицу.
«Ты не должна находиться здесь»… От этой мысли становилось еще холоднее. Я хочу к живым, вдруг подумала Настя. Мне страшно здесь одной.
Тягучая реальность ответила ей тихим шепотом. Нужно было идти… Сейчас… Без промедления.
Почти забытый шаг, дался легко. Улица медленно поплыла мимо. Темнота приняла Настю в свои объятия, сокрыла от ненужных глаз, растворила в своем мягком теле. Полная луна задумчиво наблюдала за ней, совершая свой обычный путь по ночному небу. Немая свидетельница самых черных дел, творившихся на ночных улицах, она безразлично наблюдала как по одной из городских улиц быстро шагала давно уже мертвая девушка.
Серый асфальт бесшумно стелился под ногами. Отсюда, до дома Алины было всего несколько кварталов. В ту ночь они не доехали совсем немного.
Настя тяжело вздохнула, жмурясь от сильного ветра. Алина была едиственной кому она могла сейчас довериться.
Ее была крупная дрожь. Легкая куртка, в которой она погибла в ту жуткую ночь совершенно не защищала от холода. Изо рта шел пар и это ужасно ее радовало.
«Значит внутри я теплая» — думала она, улыбаясь самой себе в липкой, ночной темноте — Это хорошо. Это очень хорошо«.»
Улица впереди петляла, искажалась в свете фонарей. В подворотнях залегли жуткие тени, а черное небо медленно кружилась над головой.
Страница 2 из 6
