— Да нет, я не хочу сказать, что вы больной человек, — поправив очки, спокойно произнёс пожилой врач еврейской наружности. Очередной посетитель его кабинета — вспотевший щетинистый мужчина в клетчатой рубашке — явно нервничал.-Да вы понимаете, я всю жизнь жил мыслью о мести, а вы мне говорите, что ничего этого со мной не было, что мне это приснилось, что у меня «глюки»! — Понимаете… — задумчиво ответил врач…
Добавить в моё избранное
22 мин, 13 сек 7559
Времени тратить не стоило. И так понятно, что вы, крысы кабинетные, давно все куплены с потрохами.-Разумеется. Всем давно заправляет марсианская мафия, — демонстративно копаясь в столовых бумагах, проговорил врач. Пациент, однако, уже был за дверью. Уже начинало вечереть, а мужчина в рубашке всё ещё ронял нервный пот и покуривал, вспоминая разговор с психиатром. Это был уже не первый случай такого рода, но в этот раз мужчина почувствовал — «они начинают кусаться». Штат, где прошло его детство и куда он приехал свести счёты, начинал казаться ему живым организмом, многочисленные клетки которого того и гляди начнут жалить надоедливую бактерию. Впрочем, несмотря на свою уверенность в том, что «организм» ревностно хранит тайну зловещего парка развлечений, о котором никто ничего не знает, мужчина уже начинал сомневаться и мысленно анализировал слова доктора, пытаясь выстроить, наконец, чёткую и вразумительную картину. Мысль то и дело сбивалась, словно стряхиваясь вместе с пеплом с очередной сигареты, но мужчина продолжал мучительно анализировать.«Надо, пожалуй, всё таки поискать другого специалиста,» — подумал наконец он. -Простите, вы случайно не Бант-Лэнд ищете? — Раздался вдруг чей-то голос за спиной. Для мужчины в рубашке это было полной неожиданностью. Не поняв, реальность это или нет, он так ничего и не ответил, но всё же решил оглянуться. Метрах в трёх от него стоял худощавый парень в берете и коричневой куртке, с волосами до подбородка. Приглядевшись, впрочем, мужчина увидел, что парень уже не так молод, и только голос его сохранил охрипший юношеский тембр. Почему-то сразу мелькнула мысль, что«парень в куртке» связан с преступным миром.-Ну, — немного собравшись с мыслями, наконец ответил мужчина в рубашке. -О, ну вот. Нас всё больше и больше! — Парень в куртке протянул руку — Я Дрозд.-Кен, — пожимая руку, ответил мужчина. — А что значит больше? Я такой не один?-Ну, кроме меня, есть одна девушка, она инвалид, — улыбнулся Дрозд.-Жаль… А у вас что, тоже был в детстве этот парк?-Я тебе даже больше скажу, старик — меня там так отходили… — Парень«усмехнулся.»
— Но ничего, живём. Разбираемся! А у тебя что за история?И Кен — мужчина в рубашке — начал свой рассказ. Уже стемнело, когда они вспомнили всё, что могли, ещё раз оживив в памяти пережитое. Оказалось, им довелось пережить одно и то же — манящие сказочные аттракционы прямо перед носом, ни с чем не сравнимый колорит парка, клоун со своей пёстрой свитой, вдруг решивший разыграть странный ритуал унижения, необьяснимым образом, слепо потакающая им детвора, пришедшая в парк, и мистическое чувство полной подавленности и коллапса, словно из тебя вынимают душу и сердце. У обоих жизнь оказалась перекошена, оба жили как могли, пока жажда мести не полилась через край. Дрозд мало говорил о себе, старательно скрывая явно не лишённую изъянов биографию, а Кену всё время казалось, что и о себе он говорит куда меньше, чем мог бы, представляясь этаким «человеком-ершом», видевшим жизнь урывками, но и то растерявшим из-за своего невроза. Наконец, вспомнив всё, сидя на ступеньках мостовой, Кен и Дрозд просто делились своими мыслями.-Резать их, и думать тут нечего! — говорил Кен.
— Пусть сажают, мне всё равно. Вот только бы найти.-Уж если резать, то по-тихому. Мне моя жизнь дороже, — ухмылялся Дрозд, явно вынашивая какой-то план.-А если подумать, тёмное это дело… — почесав подбородок, ответил Кен.
— Доктор этот, как я ему не рассказывал, всё старался выставить так, будто у меня с психикой не в порядке. Я даже верить начал… — Кен улыбнулся.
— Чувствую, я сижу, и моя старая рубашка, в смирительную рубашку превращаться начинает. Того и гляди санитары зайдут, и утащат. Я думаю, докторишка как-то в этом деле завязан.-Правильно, — подхватил Дрозд.
— Ну ты заметил, что ему два раза рассказали одно и то же, а он по прежнему гнёт дурака? Я с ним тоже всё спорил, спорил, потом просто послал, и ушёл. Думаешь, как я тебя «вычислил»? Так же шатался тут, три недели назад… Не знал, во что верить: мне говорят одно, а я знаю другое. Хорошо, потом узнал, что я не один такой. А таких, как докторишка тут хватает, как ни крути — дело тёмное. -А ты не пытался сам найти этот хренов парк — вдруг остался? -Пытался, да нет тут ничего, — закурив, ответил Дрозд.
— Оно понимаешь как… Всё выглядит так, что придраться не к чему — обычное помешательство, никто ничего не скрывает, зацепок нет, парка никогда не было, как нигде ни копай. А уж я разбираюсь — тут на самом деле пусто. Но есть один нюанс… — Дрозд серьёзно задумался.
— Старое наблюдение: бывает, копнёшь и увидишь что-нибудь запретное, как бы другой слой жизни, ещё в детстве заметил. Как бы люди играют роль в театре — хорошо играют, ничего не скажу, но есть ещё и закулисы, или что-то типа того, вот только туда нельзя.-Замечал… — кивнул Кен.-Так вот, старик. Меня что всегда удивляло, это буквальность. Не на словах, а буквально, скрытые закулисы.
— Но ничего, живём. Разбираемся! А у тебя что за история?И Кен — мужчина в рубашке — начал свой рассказ. Уже стемнело, когда они вспомнили всё, что могли, ещё раз оживив в памяти пережитое. Оказалось, им довелось пережить одно и то же — манящие сказочные аттракционы прямо перед носом, ни с чем не сравнимый колорит парка, клоун со своей пёстрой свитой, вдруг решивший разыграть странный ритуал унижения, необьяснимым образом, слепо потакающая им детвора, пришедшая в парк, и мистическое чувство полной подавленности и коллапса, словно из тебя вынимают душу и сердце. У обоих жизнь оказалась перекошена, оба жили как могли, пока жажда мести не полилась через край. Дрозд мало говорил о себе, старательно скрывая явно не лишённую изъянов биографию, а Кену всё время казалось, что и о себе он говорит куда меньше, чем мог бы, представляясь этаким «человеком-ершом», видевшим жизнь урывками, но и то растерявшим из-за своего невроза. Наконец, вспомнив всё, сидя на ступеньках мостовой, Кен и Дрозд просто делились своими мыслями.-Резать их, и думать тут нечего! — говорил Кен.
— Пусть сажают, мне всё равно. Вот только бы найти.-Уж если резать, то по-тихому. Мне моя жизнь дороже, — ухмылялся Дрозд, явно вынашивая какой-то план.-А если подумать, тёмное это дело… — почесав подбородок, ответил Кен.
— Доктор этот, как я ему не рассказывал, всё старался выставить так, будто у меня с психикой не в порядке. Я даже верить начал… — Кен улыбнулся.
— Чувствую, я сижу, и моя старая рубашка, в смирительную рубашку превращаться начинает. Того и гляди санитары зайдут, и утащат. Я думаю, докторишка как-то в этом деле завязан.-Правильно, — подхватил Дрозд.
— Ну ты заметил, что ему два раза рассказали одно и то же, а он по прежнему гнёт дурака? Я с ним тоже всё спорил, спорил, потом просто послал, и ушёл. Думаешь, как я тебя «вычислил»? Так же шатался тут, три недели назад… Не знал, во что верить: мне говорят одно, а я знаю другое. Хорошо, потом узнал, что я не один такой. А таких, как докторишка тут хватает, как ни крути — дело тёмное. -А ты не пытался сам найти этот хренов парк — вдруг остался? -Пытался, да нет тут ничего, — закурив, ответил Дрозд.
— Оно понимаешь как… Всё выглядит так, что придраться не к чему — обычное помешательство, никто ничего не скрывает, зацепок нет, парка никогда не было, как нигде ни копай. А уж я разбираюсь — тут на самом деле пусто. Но есть один нюанс… — Дрозд серьёзно задумался.
— Старое наблюдение: бывает, копнёшь и увидишь что-нибудь запретное, как бы другой слой жизни, ещё в детстве заметил. Как бы люди играют роль в театре — хорошо играют, ничего не скажу, но есть ещё и закулисы, или что-то типа того, вот только туда нельзя.-Замечал… — кивнул Кен.-Так вот, старик. Меня что всегда удивляло, это буквальность. Не на словах, а буквально, скрытые закулисы.
Страница 2 из 6
