Кукла

Колин проявлял гостеприимство, щедро подкладывал мне грибы, еще один кусок индюшачьего филе, рис с травами. Я молча и послушно улыбалась, кивала головой, как китайский болванчик. Ни одного лишнего слова или взгляда, послушание и наигранное счастье.

— А теперь у нас десерт! — Торжественно провозгласил Колин, промокнул губы салфеткой и встал из-за стола.

Шанс, щелкнуло у меня в мозгах. Стоило больших усилий заставить себя сидеть неподвижно. Заподозри Колин неладное, я лишалась бы хорошего шанса на спасение, возможно — единственного.

Колин шагнул в дверь, подмигнув мне по пути, и попросил «Кэт» не безобразничать, и не обижать гостью. Наверное, больное сознание что-то ему ответило, потому что он нахмурился и пообещал оставить ее без сказки на ночь.

Как только мужчина потерялся за дверью, я стрелой метнулась к арке. Ноги вдруг стали ватными, путались, норовили зацепить каждую преграду на пути. Шаг, еще один, минута — и я уже в арке. Дверь оказалась закрыта. Я больно налетела на нее плечом, но она не поддалась, только ехидно лязгнул тяжелый навесной замок на щеколде. Откуда он тут?! Я могла поклясться, что не видела ничего подобного, когда входила. Или просто невнимательно смотрела?

Позади раздались шаги.

Я, подстегнутая страхом и стремительно тающей надеждой на спасение, закричала, оглушая саму себя. Ноги понесли меня прочь, в сторону еще одной лестницы, узкой, старой. Подошвы туфлей выбивали из деревянных ступеней тучи пыли. Сердце грохотало в груди.

Когда лестница дрогнула, я почти достигла верха. Ступени пошли ходуном, разваливаясь необратимо, как карточный домик. Я снова закричала, понимая, что упаду, в тот момент, когда проваливалась в пустоту. В последний момент, почти смирившись, выбросила руку вперед и чудом зацепилась за деревянный уступ. Мышцы натянулись, запели болью от натуги. Ногти с едва слышным хрустом сломались о дерево.

Я висела на одной руке и не хотела смотреть вниз. Зачем? Густое пыльное облако поднималось ко мне, я почти чувствовала, как пылинки оседают на волосы и кожу. Как знамение, туфель соскользнул с ноги и упал. Судя по звуку, если я последую за ним, меня ничто не спасет.

— Дурра, — голос Колина раздавался будто издалека.

— Помоги мне, — просила я.

— Пожалуйста, я не хочу умирать.

— Все мы платим за свои решения, — ответил он.

— Тебе нужно было всего лишь послушаться меня.

— Прошу тебя, пожалуйста, пожалуйста, — взмолилась я.

Силы кончались, пальцы соскальзывали.

Я посмотрела вниз, надеясь, что мое заплаканное лицо пробудит в Клине Клирри остатки человечности.

Он стоял в стороне, прикрывая нос и рот рукавом свитера, чтобы не глотать пыль. Под моими болтающимися ногами лежала куча сломанного дерева, еще несколько мгновений назад бывшего лестницей. Доски скалились кривыми гвоздями, как дикие собаки.

А на них, будто царь горы, стояла девочка.

Ее золотистые локоны завивались двумя хвостиками над ушами, схваченные голубыми лентами. Платьице, накрахмаленное, белоснежное, как только что из магазина, топорщилось кружевами и рукавами-фонариками.

Малышка смотрела на меня удивительными, прозрачно-серыми глазами и прижимала к груди большую куклу: в черном кашемировом свитере, вельветовых брюках и черных же туфельках. Голова куклы неестественно вывернулась вверх, одна рука болталась до самого пола.

Кукольный глаз, неживой и синий, насмешливо мне подмигнул.

— Ты всегда приносишь мне кукол, — голос девочки звучал обиженно.

Колин Клирри погладил ее по кудрям, и отвел в сторонку, чтобы она не запачкала нарядные белые туфли в подбирающийся ручеек крови.

— Я принес тебе кукольный домик, Кэт. Думал подарить после того, как задуем свечи. Пойдем.

— Она уснула? — Девочка упрямилась, разглядывая темные глаза, смотрящие на нее с кучи деревянных обломков, снизу вверх. Между ними бежала тоненькая нитка крови, из того места, где череп насквозь прошил длинный гвоздь.

— Уснула, милая.

— Отец взял Кэт за руку.

— Как мама? — Дочь посмотрела на него.

— Как мама, моя хорошая.

— Ты споешь мне колыбельную?

— Конечно, солнышко. Ты именинница и будет так, как тебе захочется.

— Я хочу домой, — хныкнула она.

— Здесь плохо пахнет. Ты же обещал, что мы будем всегда вместе.

Колин улыбнулся.

Они разрезали торт, поиграли с кукольным домиком.

Грозовые тучи рассеялись, солнце скользнуло по мокрым стеклам, играя в каплях, дрожащих на паутине.

Колин сел за руль, обернулся на заднее сиденье, где лежала Кэт. Девочка дремала, подложив под голову плюшевого мишку Тэдди. Кукла, которую она весь день таскала за собой, осталась забытой в доме, на куче подожженного дерева.

— Кэт, — тихо позвал Колин.

— Хочешь навестить маму?