В этом, скорее психологическом, чем юмористическом произведении, допущено несколько орфографических ошибок, и, возможно, за счёт них произведение это во-многом выигрывает; впрочем, судить читателю. Можно только ко всему этому добавить, что рассказ выполнен в виде юморески, в том стиле, который принято именовать «Из школьных сочинений».
Добавить в моё избранное
23 мин, 19 сек 7873
То есть, если себе представить, что яблоко не на пол, а на потолок валится.
Меня бы непременно стошнило, если б я шёл только для того, чтоб поглазеть. Но, поскольку я знал, что где-то там дальше должны висеть и мои родители, то во мне подавлялся рвотный рефлекс, каким-то странным мистическим образом.
Но, поскольку терпение рано или поздно лопается, то моё «глазение» дошло до того, что я побежал в сторону лестницы. Мне казалось, что лучше замёрзнуть в снегу, чем«отогреть свои паршивые косточки» здесь. В этом импровизированном склепе. Я хочу сказать, что мне наплевать, если меня за ногу схватит та плюшевая цветастая рукавица и потянет ногу назад. Либо, если меня там, наверху, встретит клоун и предложит заключить с ним сделку. Он скажет:«ты сейчас потеряешь сознание, опять окажешься в том же месте, с которого ты сюда переместился, и, раз ты всё это видел, то я сделаю так, чтоб тебе за всё это отвечать. То есть, ты станешь частью меня! Понял сопляк? Большей, самой большей частью. Потому что отвечать за все эти убийства предстоит ТЕБЕ, сопляку, а не мне!» И вот, поскольку я всё это понял… То есть, приготовился, что меня тут же«заметут», как только я окажусь в том же месте, где давеча потерял сознание, то именно по этой причине всё обошлось. То есть, мне удалось всё это пережить. Я вернулся туда же, откуда «исчез», позже встретился со своим дедом. Я жил всё это время в страхе. Мол, сейчас-сейчас меня сцапают. Но… Но я пережил.
Но я-то ведь знаю, из-за чего был этот страх… Просто я сейчас вспоминаю, как я шёл по тоннелю… Долго-далеко шёл, но так ни разу и не увидел своих родителей. Они должны были находиться вместе со всеми. Тоже так же висеть, как и все, а в их ногах и руках должны были «раздуваться» пачки баксов, намокшие от сырости. Всё тело, которое полностью набитое долларами, как та подушка, на которой я спал. Дело в том, что мне часто снились сны про деньги. Про то, что я хожу по каким-то улицам и, то за тот кустик загляну, то за этот… Примерно так же, как огородник искал клубнику у себя на грядке, я поднимал разного рода денежки. Там много-много самых различных государств было указано на реверсе (там, где герб). Но, когда я просыпался и чисто автоматически заглядывал под подушку, ни копейки к сожалению не было.
Вот, на хрен! Я только сейчас понял, что произошло! Ведь они там БЫЛИ! Они были внутри подушки… Потому что я понять не мог, почему мама мне так часто меняет наволочки. Бывало даже так, что, когда я засыпал, то под бестолковкой у меня покоилась красная подушка, а, когда просыпался, то зелёная. Ведь, ясен пень, дело не в том, что я дальтоник и зелёное от красного не отличаю. Дело в том, что, пока я спал, то мне наснилось денег, а мама… Походу у неё за годы воспитания такого оболтуса, как я, выработалась интуиция. То есть, нюх на деньги. И она мгновенно подскакивала с кровати, переполошив очередного кобеля, пока папаша кантуется в вытрезвителе, стремглав чесала в мою комнату, тырила мою подушку, тараканила её в сортир (так, чтобы слабоумный хахиль не услышал бренчания золотых тугриков — внутри моей подушки) и вспарывала там той бритвой, которой бреет себе там… Не буду говорить, где.
Вот такие вот у меня родители. А я всё понять не мог: ПОЧЕМУ мы такие нищие! Вот, не бедные, потому что беднота — это не порок, а конкретные НИЩИЕ. Мне всегда казалось, что люди не могут считаться нищими, потому что грань между нищетой и бедностью слишком уж размытая. Но, вот, именно в нашем случае — МОГУТ. Просто я себе представляю бомжа-новичка, который не тусовался с детства с малолетними беспризорниками (в зрелости — с бомжами), поэтому, пока спал, то его «приговорили» и перекрутили той же ночью через мясорубку… Вот это вот — настоящие нищие. Им хватит того, что у них есть пропитание, поэтому работать или побираться — не надо. Им же ведь стыдно побираться, но, раз пища есть, то и работать ненужно. Обычно, бомжи кантуются: либо в подвале проживают, либо на чердаке. Ведь, когда пользуются мясорубкой, то можно и в подвале. А, вот, если им котлетосов нажарить, то это уже — милости прошу на чердак. Ведь дым куда-то выходить должен же.
Меня бы непременно стошнило, если б я шёл только для того, чтоб поглазеть. Но, поскольку я знал, что где-то там дальше должны висеть и мои родители, то во мне подавлялся рвотный рефлекс, каким-то странным мистическим образом.
Но, поскольку терпение рано или поздно лопается, то моё «глазение» дошло до того, что я побежал в сторону лестницы. Мне казалось, что лучше замёрзнуть в снегу, чем«отогреть свои паршивые косточки» здесь. В этом импровизированном склепе. Я хочу сказать, что мне наплевать, если меня за ногу схватит та плюшевая цветастая рукавица и потянет ногу назад. Либо, если меня там, наверху, встретит клоун и предложит заключить с ним сделку. Он скажет:«ты сейчас потеряешь сознание, опять окажешься в том же месте, с которого ты сюда переместился, и, раз ты всё это видел, то я сделаю так, чтоб тебе за всё это отвечать. То есть, ты станешь частью меня! Понял сопляк? Большей, самой большей частью. Потому что отвечать за все эти убийства предстоит ТЕБЕ, сопляку, а не мне!» И вот, поскольку я всё это понял… То есть, приготовился, что меня тут же«заметут», как только я окажусь в том же месте, где давеча потерял сознание, то именно по этой причине всё обошлось. То есть, мне удалось всё это пережить. Я вернулся туда же, откуда «исчез», позже встретился со своим дедом. Я жил всё это время в страхе. Мол, сейчас-сейчас меня сцапают. Но… Но я пережил.
Но я-то ведь знаю, из-за чего был этот страх… Просто я сейчас вспоминаю, как я шёл по тоннелю… Долго-далеко шёл, но так ни разу и не увидел своих родителей. Они должны были находиться вместе со всеми. Тоже так же висеть, как и все, а в их ногах и руках должны были «раздуваться» пачки баксов, намокшие от сырости. Всё тело, которое полностью набитое долларами, как та подушка, на которой я спал. Дело в том, что мне часто снились сны про деньги. Про то, что я хожу по каким-то улицам и, то за тот кустик загляну, то за этот… Примерно так же, как огородник искал клубнику у себя на грядке, я поднимал разного рода денежки. Там много-много самых различных государств было указано на реверсе (там, где герб). Но, когда я просыпался и чисто автоматически заглядывал под подушку, ни копейки к сожалению не было.
Вот, на хрен! Я только сейчас понял, что произошло! Ведь они там БЫЛИ! Они были внутри подушки… Потому что я понять не мог, почему мама мне так часто меняет наволочки. Бывало даже так, что, когда я засыпал, то под бестолковкой у меня покоилась красная подушка, а, когда просыпался, то зелёная. Ведь, ясен пень, дело не в том, что я дальтоник и зелёное от красного не отличаю. Дело в том, что, пока я спал, то мне наснилось денег, а мама… Походу у неё за годы воспитания такого оболтуса, как я, выработалась интуиция. То есть, нюх на деньги. И она мгновенно подскакивала с кровати, переполошив очередного кобеля, пока папаша кантуется в вытрезвителе, стремглав чесала в мою комнату, тырила мою подушку, тараканила её в сортир (так, чтобы слабоумный хахиль не услышал бренчания золотых тугриков — внутри моей подушки) и вспарывала там той бритвой, которой бреет себе там… Не буду говорить, где.
Вот такие вот у меня родители. А я всё понять не мог: ПОЧЕМУ мы такие нищие! Вот, не бедные, потому что беднота — это не порок, а конкретные НИЩИЕ. Мне всегда казалось, что люди не могут считаться нищими, потому что грань между нищетой и бедностью слишком уж размытая. Но, вот, именно в нашем случае — МОГУТ. Просто я себе представляю бомжа-новичка, который не тусовался с детства с малолетними беспризорниками (в зрелости — с бомжами), поэтому, пока спал, то его «приговорили» и перекрутили той же ночью через мясорубку… Вот это вот — настоящие нищие. Им хватит того, что у них есть пропитание, поэтому работать или побираться — не надо. Им же ведь стыдно побираться, но, раз пища есть, то и работать ненужно. Обычно, бомжи кантуются: либо в подвале проживают, либо на чердаке. Ведь, когда пользуются мясорубкой, то можно и в подвале. А, вот, если им котлетосов нажарить, то это уже — милости прошу на чердак. Ведь дым куда-то выходить должен же.
Страница 6 из 6
