Что известно о каждом городе? Что есть общего в городах?
Добавить в моё избранное
21 мин, 18 сек 7061
Каждый день встречался он с женой и дочерью, стараясь быть прежним в своей любви к ним, и знал при этом, что камень, спрятанный у него за пазухой, в любой момент оторвёт кусок счастья от жизни Маши и Анечки, лишив одну матери, другую — бабушки! Такого раздвоения, разрыва в личности, не каждому врагу пожелаешь. Потому что любовь умирает тогда, когда исчезает искренность. И этот процесс необратимый — ещё никому не удавалось задним числом вернуть себе былую порядочность. Что интересно, нарастающее отчуждение с близкими только подстёгивало, усиливало желание Павла приблизить трамвайный отъезд Степаниды.
И вот — редкая удача. В туманную погоду, возвращаясь с работы домой, на переходе через улицу Балковскую наткнулся Овсюков на мадам Ружанскую. Та в гости собралась к своей привозной подруге. И волокла неподъёмную сумку продуктов, чтобы посидеть от души. Оба замерли от неожиданности — зять и тёща — на трамвайных путях давно отменённого маршрута? 30, и только пронзительный звонок трамвая привёл их в чувство и заставил отступить на асфальт остановки.
— Вот и ваш трамвай, мама, — сразу же нашёлся нетерпеливо мечтавший об этой удаче Павел.
— Давайте, я помогу.
Жёлто-красный совершенно пустой вагон призывно распахнул двери, и Степанида, повинуясь разбуженной давней привычке — садиться на трамвай именно здесь — полезла вверх по ступенькам. Овсюков с неожиданной силой поднял сумку с продуктами и забросил её внутрь, на площадку.
— Трамваи же здесь не ходят! — спохватилась мадам Ружанская.
— И рельсы почти везде сняты!
Но было поздно — двери с шипением закрылись, отрезая Степаниду от мира живых, и глянцевый от влаги бок трамвая пополз мимо Овсюкова. Старый Ватман обернулся к Павлу и радостно осклабился, явив ему своё подлинное лицо, лицо Смерти — оскаленный в вечной улыбке череп. Дело сделано, господин Овсюков, ваша тёща отбыла в неизвестном направлении… Хотя, может быть, что в слишком известном… Пропажа Степаниды отозвалась в Павле новым мучением. Он единственный знал о судьбе, постигшей тёщу, и тратил немало сил, изображая скорбное лицо вместо бушующей в нём радости. Пришлось Овсюкову стать опорой для искренне загоревавшей Маши и взять на себя хлопоты по побуждению равнодушной милиции к поискам бесследно исчезнувшей родственницы. «Ушла из дома и не вернулась». Фотографии Степаниды под этой надписью украсили все известные Павлу доски объявлений, фонарные столбы на проходных местах и стены домов — у входов в парадные. Организацию этой работы тоже взял на себя Овсюков.
Он совершенно валился с ног от усталости, сочетая работу с розыском тёщи, и потому не устоял, когда, войдя в коридор давно не убираемой квартиры, споткнулся о совершенно постороннюю сумку. Сумка тоже опрокинулась, и из неё посыпались газеты и письма.
«Почтовая, — отметил Павел, вставая.»
— Что у нас делает почтальон?«Таким было первое удивление Овсюкова. Вторым поводом удивляться стала всё та же злокозненная картина. Пупс перестал быть куклой. Он стал скелетом в мундире вагоновожатого.»
«Старый Ватман! — узнал Павел.»
— А это — я?!«Третье удивление относилось к голове блондинки, которая больше не являлась таковой. Она превратилась в голову Овсюкова, торчащую из лужи крови.»
Следующее удивление повергло Павла в ужас, и он дико заорал:
— Маша! Маша!
За его спиной из кухни вышла покрытая трупными пятнами тёща и лихо цыкнула зубом.
— Ты не рад меня видеть, мой дорогой зятёк? — спросила тёща и снова цыкнула.
— А я-то! Я-то! Соскучилася!
Синие губы Степаниды раздвинулись в злорадной улыбке, обнажив два окровавленных клыка.
— Очень соскучилася, — повторила тёща и протянула к Павлу когтистые лапы… — Маша! — пуще прежнего завопил Павел.
— Маша!
— Что случилось, любимый? — выглянула из спальни жена и тоже цыкнула зубом. Из детской комнаты послышалось ответное цыканье дочери:
— Что, папа пришёл? Чур, я тоже участвую! Я почтальоном не наелася!
… Последнее, что увидел Павел, были когтистые ручки милой Анечки, выдирающие его глаза… … Последнее, что он услышал, был трамвайный звонок.
— Трамваи же здесь не ходят!«— хотел возмутиться Овсюков, но чья-то тяжёлая лапа, жены или тёщи, вырвала ему гортань…»
И вот — редкая удача. В туманную погоду, возвращаясь с работы домой, на переходе через улицу Балковскую наткнулся Овсюков на мадам Ружанскую. Та в гости собралась к своей привозной подруге. И волокла неподъёмную сумку продуктов, чтобы посидеть от души. Оба замерли от неожиданности — зять и тёща — на трамвайных путях давно отменённого маршрута? 30, и только пронзительный звонок трамвая привёл их в чувство и заставил отступить на асфальт остановки.
— Вот и ваш трамвай, мама, — сразу же нашёлся нетерпеливо мечтавший об этой удаче Павел.
— Давайте, я помогу.
Жёлто-красный совершенно пустой вагон призывно распахнул двери, и Степанида, повинуясь разбуженной давней привычке — садиться на трамвай именно здесь — полезла вверх по ступенькам. Овсюков с неожиданной силой поднял сумку с продуктами и забросил её внутрь, на площадку.
— Трамваи же здесь не ходят! — спохватилась мадам Ружанская.
— И рельсы почти везде сняты!
Но было поздно — двери с шипением закрылись, отрезая Степаниду от мира живых, и глянцевый от влаги бок трамвая пополз мимо Овсюкова. Старый Ватман обернулся к Павлу и радостно осклабился, явив ему своё подлинное лицо, лицо Смерти — оскаленный в вечной улыбке череп. Дело сделано, господин Овсюков, ваша тёща отбыла в неизвестном направлении… Хотя, может быть, что в слишком известном… Пропажа Степаниды отозвалась в Павле новым мучением. Он единственный знал о судьбе, постигшей тёщу, и тратил немало сил, изображая скорбное лицо вместо бушующей в нём радости. Пришлось Овсюкову стать опорой для искренне загоревавшей Маши и взять на себя хлопоты по побуждению равнодушной милиции к поискам бесследно исчезнувшей родственницы. «Ушла из дома и не вернулась». Фотографии Степаниды под этой надписью украсили все известные Павлу доски объявлений, фонарные столбы на проходных местах и стены домов — у входов в парадные. Организацию этой работы тоже взял на себя Овсюков.
Он совершенно валился с ног от усталости, сочетая работу с розыском тёщи, и потому не устоял, когда, войдя в коридор давно не убираемой квартиры, споткнулся о совершенно постороннюю сумку. Сумка тоже опрокинулась, и из неё посыпались газеты и письма.
«Почтовая, — отметил Павел, вставая.»
— Что у нас делает почтальон?«Таким было первое удивление Овсюкова. Вторым поводом удивляться стала всё та же злокозненная картина. Пупс перестал быть куклой. Он стал скелетом в мундире вагоновожатого.»
«Старый Ватман! — узнал Павел.»
— А это — я?!«Третье удивление относилось к голове блондинки, которая больше не являлась таковой. Она превратилась в голову Овсюкова, торчащую из лужи крови.»
Следующее удивление повергло Павла в ужас, и он дико заорал:
— Маша! Маша!
За его спиной из кухни вышла покрытая трупными пятнами тёща и лихо цыкнула зубом.
— Ты не рад меня видеть, мой дорогой зятёк? — спросила тёща и снова цыкнула.
— А я-то! Я-то! Соскучилася!
Синие губы Степаниды раздвинулись в злорадной улыбке, обнажив два окровавленных клыка.
— Очень соскучилася, — повторила тёща и протянула к Павлу когтистые лапы… — Маша! — пуще прежнего завопил Павел.
— Маша!
— Что случилось, любимый? — выглянула из спальни жена и тоже цыкнула зубом. Из детской комнаты послышалось ответное цыканье дочери:
— Что, папа пришёл? Чур, я тоже участвую! Я почтальоном не наелася!
… Последнее, что увидел Павел, были когтистые ручки милой Анечки, выдирающие его глаза… … Последнее, что он услышал, был трамвайный звонок.
— Трамваи же здесь не ходят!«— хотел возмутиться Овсюков, но чья-то тяжёлая лапа, жены или тёщи, вырвала ему гортань…»
Страница 6 из 6
