В тихом омуте

тогда у тебя, наконец, появятся друзья.

Им тринадцать, все знают, что Оливия уже встречается с Мэтью Моровицем, нападающим футбольной команды Юнион Хай.

— Эй, Райт! Держи мяч, потренируй поцелуи на нём! — и резкий бросок в лицо. Лора не ходит в школу неделю, из-за синяка.

Им четырнадцать, и Лора заводит дружбу с парнями из рок-группы. Среди них был и Дрю.

— Тусуешься с придурками? Неудачники тянутся к неудачникам. Для Роллингов ты рожей не вышла… Теперь им пятнадцать, и Лора впервые не сдержала себя. Не смогла больше игнорировать насмешки Оливии. И поддалась на её провокацию. А как это ещё назвать? Напиться, при всей школе оскорбить мисс Хиггинс, признаться в том, чего не было… а вот это не проблема, главное, что мама у Лоры была мировая. Мама… подумав о ней, Лора почувствовала, как тепло распространяется по груди. Дрю — теперь Лора точно знала, что любит его. В темноте порхнул мотылёк света. Дрю — он был её суженным. А раз так, значит, она должна сберечь их любовь. Не дать яду проклятья погубить их сердца.

Мягкое прикосновение вернуло её взгляд из глубин тьмы. Это был Митч. Он сжимал её руку.

— Ты готова стать магом, — прошептал он. Лора ничему уже не удивлялась.

— Но как… в смысле, как ты оказался здесь?

— Важнее как ты оказалась здесь, — и Митч отступил на шаг. Лора моргнула, и мотылёк света стал ослепительной вспышкой. Белое — нет, разноцветное сияние залило всё обозримое пространство.

— Где это мы?

— В твоём сердце, ангел. Теперь в тебе нет сомнений… — Конечно нет, — кивнула, и взор вернулся в тело.

Тени подступали всё ближе, но она больше не боялась.

— Ты будешь жить в моём сердце всегда, — прошептала она и закрыла глаза.

— Я прощаю тебя.

Протяжный стон сменился утробным воем. Чёрная воронка захватила все тени, пришедшие следом за призраком Райта. И только голос, мягкий и шипящий, рассыпался эхом: «Договор расторгнут… поняла… поняла». Ветер выгибал сучья деревьев, но ни один лист не был сорван с ветвей. Волосы Лоры оставались неподвижимыми, лишь мотылёк света, мерцающий в темноте рассыпался пеплом, стал танцем дыма на ветру.

— Вот и всё, деточка, — тихий голос раздался за спиной.

— Мисс Хиггинс, простите меня, — только и вымолвила Лора.

— Да я не держу обиды, такое дело, — улыбнулась учительница. И почему Лоре казалось, что мисс Хиггинс старше? — Я потом дам тебе рецептик, когда будешь в моих годах.

— Мисс Хиггинс, простите, но раз такое дело… а это правда, что… — Мои внуки обучаются магии в Круге, — ответила та и хитро ухмыльнулась.

— И ты будешь, когда пройдёшь церемонию посвящения.

— А когда это произойдёт? — недавней встречи с призраком будто и не было.

— Сначала месяц подраишь туалеты в школе, а там видно будет… Лора остановилась, обиженно глядя на женщину.

— Да я шучу, есть одно заклинаньице на этот случай.

— А что с Дрю? Он… — сердце наполнилось теплом.

— Он ведь… я знаю. Он тоже маг!

— Редкий случай, одно слово — судьба, — эхом отозвалась миссис Хиггинс.

Сентябрь выдался тёплым. Старики, как и обычно, сидели в креслах на верандах и грели свои старые кости. Дети росли, учились, домохозяйки занимались хозяйством, мужья работали, а слухи росли и затихали. Но про тот день, когда Дрю Фуллер и Лорейн Райт нарушили тишину, было забыто. Впервые Эбботс Виль решил не брюзжать по-стариковски. Тёплые деньки коротки — сиди себе спокойно, грейся на солнышке и помалкивай, вдыхая запах корицы и наслаждаясь свежеиспечёнными булочками.

Мадам Шери вскарабкалась на крышу дома Фуллеров. И всё-таки, хорошо получилось. Теперь Шери была хранительницей Лоры Райт и Дрю Фуллера. Но пока голубки не начали обучаться магии, Шери могла побездельничать.

Хотя… одно дельце у неё было. Своими путями, скрытыми от людских глаз, она добралась до крыши дома Бейнов.

Прыгнув на подоконник, она проникла в комнату Оливии. По всему полу были разбросаны фотографии группы Дрю. Больше всего было фотографий его друга, Билли Паркера. Почти везде Билли был обведён сердечками. В динамиках играла знакомая песня.

Оливия валялась на кроватии и рыдала. Её мама сидела рядом и утешала её.

— Он сказал, что я глупая… Говорит — подрости сначала, стань человеком… а потом — поговорим. А эта Райт! Вечно-то она не приложит усилия, а все её любят. Надменная такая вечно ходит. С людьми не говорит, а парень красавец, музыкант. И учителя её любят. Вон как Хиггинс над ней трясётся, выбила ей стипендию в Европе… Мадам Шери вылизала лапку и исподлобья взглянула на Оливию. В этот момент зрачки кошки стали круглыми.

— Давай поможем ей, — мадам Шери кивнула услышанному, одним грациозным прыжком преодолела расстояние до кровати и растворилась в воздухе.

— Мама, смотри, мотылёк! — прошептала Оливия, засыпая.