Взаперти

Потянувшись, я услышала хруст собственных костей, а кончики пальцев натолкнулись на гладкую отполированную поверхность, проследив ее сверху-вниз. Но у моей кровати не было широкой спинки в изголовье… Это подействовало отрезвляюще. Я резко села, в темноте ощупывая грубую жесткую плоскость, служившую мне постелью. Глаза начинали привыкать к темноте, и мне удалось разглядеть грубые очертания массивной софы, которой точно никогда не было у меня дома. Не понимая, что происходит, я поднялась на ноги, ощутив колкий холод, коснувшийся босой ступни — одна туфля видимо слетела во сне и сейчас лежала рядышком у ножки дивана.

Пространство, окружающее меня было огромным. Сродни бальному залу, созданному для грандиозных приемов. Паркетный пол, отливал медью в слабом свете, льющимся из огромного многостворчатого окна, занимающего всю стену от пола до потолка. Что странно, это свечение казалось каким-то искусственным, пришедшим из ниоткуда и уходящим в никуда. Постоянный. Равномерный. Зловещий. Свет.

Справа от меня располагался большой камин, зияющий в темноте черным провал, будто портал в другой мир. На полочке над ним стоял старинный дисковый телефон и несколько миниатюрных фигурок в ряд, которые не удавалось четко рассмотреть в общем сумраке. Рядом высокий узкий книжный шкаф и плетеное кресло-качалка. Ничего узнаваемого.

Я прислушалась, пытаясь уловить хотя бы намек на присутствие рядом кого-то живого, но комната молчала. Ни шороха, ни скрипа, ни хода часов. Ничего. Абсолютный вакуум. Сознание предательски молчало, партизаном, не выдавая ни единого факта о вчерашнем дне. Вечеринка? Я осталась переночевать у кого-то из знакомых? Об этом говорило длинное атласное платье, плавно шелестевшее при каждом моем шаге, и кружевные митенки по локоть. Стараясь не паниковать раньше времени, я все же мысленно отметила, что подобный наряд в моем гардеробе не числился. Чувствуя, как ускоряется сердцебиение, я сделала глубокий вдох, на время откладывая панику. Она могла сейчас мне только помешать. Ничего же страшного не случилось. По крайней мере, пока… Приподняв неуместно громоздкий подол платья, я подошла к окну, пальцами прослеживая мутное стекло. Сквозь него ничего не удавалось разглядеть. Оно, словно, было выполнено из желтоватого пластика, имитирующего туманное пасмурное утро. Я протерла ладонью матовую гладь, но не добилась никакого результата. Только равномерный желтоватый свет.

Вернувшись к деревянному диванчику, я обыскала все вокруг в поисках своей сумочки и телефона, но нашла только крошечный прямоугольный клатч с плоской розовой расческой внутри. Не думаю, что взяла с собой много денег или важные документы, но потерянный телефон было жалко.

Из комнаты был только один выход, и, прошествовав через весь зал, я вышла в просторный холл. Света сюда попадало еще меньше, потому что единственным источником было небольшое окошко, встроенное во входную дверь в полутора метрах от пола. Первым делом я подергала ручку, но та не поддалась. Ничего удивительного — в наше неспокойное время стоило держать все двери закрытыми. Я поднялась на цыпочки, заглянув в окно, но различила лишь все тот же мутный свет. Тревога снова болезненно кольнула в груди. Память о прошлом вечере отказывалась возвращаться и ничего из окружающей обстановки не помогало до нее достучаться.

Практически наощупь, я обошла по периметру прихожей, пытаясь найти выключатель, но не обнаружила ничего похожего — лишь идеально гладкие стены. Но даже в полумраке холл выглядел нелепо. Стены кричали дикой расцветкой из квадратов и крупных цветков, кое-где зияли провалы картин, опять же с непонятными размытыми рисунками. Напротив двери висели молчаливые часы с маятником, стрелки не двигались. Сплошная бутафория. А еще безвкусица. Бордовый круглый коврик по центру, низкий комод, несуразный розовый стульчик с металлической узорной спинкой. Практически у самой двери зеркало в полный рост. Заглянув в него первый раз, я подумала, что это дверь и на меня смотрит другая девушка. Так сложно было узнать себя. Высокая прическа, уложенная с такой тщательностью, что походила на парик, безупречный макияж, чересчур кричащий даже для вечернего, на шее массивное украшение с крупными камнями. И я ничего из этого не помнила.

Тишину нарушил скрип, протяжный и заунывный, с первых нот похожий на капризный детский плач. Я вздрогнула от неожиданности, оборачиваясь. Шум шел из только что покинутой комнаты.

— Эй… Есть кто? — Голос едва преодолел уровень шепота, показавшись чужеродным.

— Кто здесь?

С опаской, стараясь держаться ближе к стенам, я заглянула в дверной проем, тщательно осматривая абсолютно пустую комнату. Ничего в ней не изменилось, если не считать одного — кресло-качалка лениво двигалось, перекатываясь взад-вперед и противно поскрипывая. Но я не заметила постороннего присутствия, как и внезапного сквозняка. Это уже было за гранью моего понимания.

Я нервно закусила губу, стараясь игнорировать нервную дрожь.