Взаперти

Та отскочила куда-то в дальний угол, за секунды скрывшись в набежавших тенях.

Я все еще металась на полу, пытаясь вжаться в деревянную дверь, просочиться сквозь нее на свободу, но не в силах преодолеть эту границу. Дом не выпускал меня. И в глубине души я знала, что это ничто уже не изменит.

Только мрачный дом. Только темнота по углам. Только запертые двери. И постоянно невидимое присутствие чего-то неизбежного и необратимого. Жестокого.

Опираясь о стену, мне удалось подняться на ноги, но рыдания согнули меня пополам, едва снова не опустив на колени. Я больше не могла кричать, сорвав голос. Не могла плакать, исчерпав свои запасы слез. Но не хотела сдаваться.

Спотыкаясь о тяжелые полы платья, я бросилась в гостиную, круша все на своем пути. Бросаясь на стекло, молотя его кулака. Дом за моей спиной тоже пришел в движение. Стены затряслись как при землетрясении, предметы задвигались, пол накренился под углом, отбрасывая меня обратно в прихожую.

Кухня звенела, создавая ужасающую симфонию кричащего металла, не подпуская к себе даже близко. Сверху доносились стуки, словно двери открывались и вновь захлопывались в каком-то намеренном порядке.

Я потерялась в прихожей, не зная, что делать дальше. Каждый уголок этого проклятого дома восстал против меня. Загнав в угол. Обернувшись, я бросилась к входной двери, дергая ручку, тарабаня по дереву, толкая ее плечом. Даже видя всю тщетность своих усилий, я не мола остановиться. Только когда костяшки сбились в кровь, а ногти обломались едва ли не под корень, что-то внутри сломалось. Я коснулась лбом прохладной поверхности дерева, медленно опадая на колени.

Понимание пришло внезапно, став разрушающим откровением. Ломая и опустошая меня. Я знала, что этому никогда не наступит конец. Все будет повторяться снова и снова, как повторялось и прежде. Обманчиво притихший дом. Мрачные надсмехающиеся тени. Я. И кто-то еще.

И когда мир вновь начал кружиться и постепенно меркнуть, я не испытала облегчения, зная, что обязательно проснусь снова и не увижу ничего нового. Только эти стены, за пределы которых мне вновь не удастся выбраться. Тюрьма, в которой меня заперли не понятно за какие прегрешения. И я была ее вечной пленницей.

Когда я проснусь, все начнется с самого начала…

Звонкое стаккато каблуков приближалось. Девочки переглянулись, глупо захихикав, и одновременно повернулись ко входу в детскую.

— Девочки, сколько можно вас звать? — Небрежным движением руки женщина поправила идеальную прическу, переводя недовольный взгляд с одного ребенка на другого.

— Мила, тебе пора домой. Твоя мама уже приехала.

— Нееет… — Вы вновь увидитесь завтра, — тон голоса был бескомпромиссным.

— А теперь давайте. Пойдем. Уже поздно.

Мила недовольно насупилась, тряхнув кудрявыми каштановыми волосами, но все же поднялась с пола, осторожно пряча за спиной свою куклу Барби — в одной руке стройное пластмассовое тело в вечернем платье, а в другой — оторванную голову с идеальной прической.

— Не играй без меня. И Флафи не трогай, пусть песик отдохнет.

— Не буду, — заверила ее подруга, поднимаясь следом.

— Принесешь с собой завтра еще и Трейси?

— Все равно твоя кукла самая классная, — поморщилась Мила, подходя к огромному кукольному домику и сквозь крошечное застекленное окошко рассматривая в прихожей сидящую на полу куклу Барби.

— И платье у твоей лучше. Моя уже такая старая и потрепанная.

— Девочки… — вновь показалась в дверном проеме женщина.

— Давайте. Завтра можете играть целый день. Никто вам не будет мешать. Куклам тоже нужно отдохнуть. Пойдемте.

Девочки выбежали друг за дружкой, смеясь и держась за руки. Свет в комнате погас, оставив кукольный домик в темноте. Лишь отдаляющийся звук шагов и на этаже повисла звенящая тишина.