Шестое лето миллениума оказалось для Марины фатальным. Во-первых, она ушла с работы…
Добавить в моё избранное
20 мин, 6 сек 4508
Во-вторых, умер ее дед. В-третьих, произошел, все-таки, тот безобразный скандал с матерью. И если вторые два события каким-то чудесным образом разрешились (хотя ее экс-бойфренд Леха говорил, что чудес не бывает, а есть только диалектика, так что читай Маркса и Энгельса, детка), то первое оставалось гнетущей и неисчезающей проблемой, грозящей перерасти в перманентный геморрой. Смерть ли деда, оставившего ей двухкомнатную квартиру и старый «фольксваген»-клоп, стала причиной отвратительной сцены с матерью, или же пути госпожи Диалектики были более запутанными, — в любом случае, Марина оказалась в выигрыше: избавилась от домогательств матушки и получила свою собственную квартиру (за такое счастье, как она слышала, многим девочкам приходилось работать на спине и раздвинув ноги денно и нощно).
Потеря работы, однако, весьма основательно омрачила радость (смешанную с ностальгической грустью по деду) от неожиданного получения собственного жилья и заставила всерьез задуматься о грядущих перспективах — невеселых перспективах, как говаривал тот же «экс» Леха,«пососать лапу». Вышло все довольно-таки глупо. Приведя в порядок дела с наследственной волокитой, занявшей добрые полгода, Марина получила новый сюрприз: проректорша, таки, достала ее. Окончив свой лингвистический институт (испанист-переводчик!), Марина осталась преподавать испанский на младших курсах, сочтя это хорошей практикой и серьезным аргументом для будущих работодателей — работа в лингвоинституте преподавателем давала преимущества. Но стоило ей начать преподавание (успевшее ей, кстати сказать, понравиться), как госпожа Диалектика вмешалась и подсунула ей в группу доченьку проректора, девицу наглую и явно звезд с неба не хватавшую.
Но как это обычно и случается, наглость и мамочка поставили девицу на особое положение — и у администрации, и у Марины. Разница же заключалась в том, что администрация правильно понимала приоритеты и занималась вылизыванием мягкого места чудо-ребенка, а честная Мариша, по простоте своей, восприняла девицу как просто наглого и неспособного студента, о чем ей и сказала. Собственно, с этого-то дня и начались проблемы. Сперва незаметно и шепотком, потом громче, заговорили о «качестве преподавателя Носовой»(Марины, стало быть), о ее«некомпетентности», а однажды, — а именно под самый новый 2006 год, — ей не выплатили зарплаты (честно полагавшихся ей четырех тысяч восьмисот тридцати рублей минус подоходный налог). Happy, как говорится, New Year! И когда в середине января Марина набралась смелости и спросила о причине, ей ответили, невинного моргая ресницами, что это, дескать, ошибка, и выплатят ей в другом месяце. Однако дождаться этого ей было не суждено: в начале января грянул грандиозный скандал сразу на двух фронтах — дома и на работе. Дома праведный гнев матушки обрушился на «бездельницу, сидящую на ее плечах и развлекающуюся работой за копейки». А в институте проректорша мило спровоцировала истерику Марины, предложив ей пройти квалификационную комиссию на основании якобы «жалоб некоторых студентов». В обоих случаях Марина поступила как Александр Македонский: разрубила чертов гордиев узел. Матушка осталась куковать в своей квартирке, а проректорша со своей дочуркой — в институте, откуда Марина даже не стала забирать трудовую книжку. Просто переехала в квартиру деда и впала в депрессию.
Депрессия же увеличивалась по мере того, как таяли ее деньги, а происходило это весьма быстро, так что к началу мая она всерьез задергалась, а в июне решила, было, податься официанткой в какой-нибудь a la Mexica ресторан, но передумала, посчитав, что испанисту-переводчику зазорно мыть тарелки и разносить заказы. Середина июня застала ее в полной панике, лихорадочно ищущей в газетах объявления: «ТРЕБУЕТСЯ ПЕРЕВОДЧИК С ИСПАНСКОГО».
Объявления такие, натурально, встречались, только за ними, как правило, стояли гнусавые голоса по телефону, сообщавшие, что, в общем-то, переводчик им, конечно, и нужен, но вот пока заказов нет, да и больших денег обещать они не могут. Или же телефонную трубку вообще не снимали. Паника росла не по дням, а по часам.
И вот, наконец, в самом конце дешевой газетенки, посвященной рынку труда, она обнаружила скромное объявление: МЕКСИКАНСКО-РУССКОМУ ООО «TEOCALI» ТРЕБУЕТСЯ ПЕРЕВОДЧИК-РЕФЕРЕНТ С ИСПАНСКОГО ЯЗЫКА. З/П ОТ 1500 $. Вспыхнувшая, впрочем, надежда, быстро потухла: на такое сладкое местечко, если оно и впрямь такое, давно уже нашлась задница. Но, решившись идти до конца, Марина набрала номер. Гудки, гудки, гудки… — Добрый день! Вас приветствует мексиканско-русское общество с ограниченной ответственностью«Теокали», — пропел грудной женский голос, и Марина с тоской подумала: «Автоответчик». Но ошиблась.
— Слушаю Вас, — голос был самым что ни на есть живым.
— Э… я по поводу объявления, — безо всякой надежды промямлила Марина.
— Насчет переводчика референта… «Сейчас скажет, что вакансии нет».
— Да-да, — затараторил голос.
Потеря работы, однако, весьма основательно омрачила радость (смешанную с ностальгической грустью по деду) от неожиданного получения собственного жилья и заставила всерьез задуматься о грядущих перспективах — невеселых перспективах, как говаривал тот же «экс» Леха,«пососать лапу». Вышло все довольно-таки глупо. Приведя в порядок дела с наследственной волокитой, занявшей добрые полгода, Марина получила новый сюрприз: проректорша, таки, достала ее. Окончив свой лингвистический институт (испанист-переводчик!), Марина осталась преподавать испанский на младших курсах, сочтя это хорошей практикой и серьезным аргументом для будущих работодателей — работа в лингвоинституте преподавателем давала преимущества. Но стоило ей начать преподавание (успевшее ей, кстати сказать, понравиться), как госпожа Диалектика вмешалась и подсунула ей в группу доченьку проректора, девицу наглую и явно звезд с неба не хватавшую.
Но как это обычно и случается, наглость и мамочка поставили девицу на особое положение — и у администрации, и у Марины. Разница же заключалась в том, что администрация правильно понимала приоритеты и занималась вылизыванием мягкого места чудо-ребенка, а честная Мариша, по простоте своей, восприняла девицу как просто наглого и неспособного студента, о чем ей и сказала. Собственно, с этого-то дня и начались проблемы. Сперва незаметно и шепотком, потом громче, заговорили о «качестве преподавателя Носовой»(Марины, стало быть), о ее«некомпетентности», а однажды, — а именно под самый новый 2006 год, — ей не выплатили зарплаты (честно полагавшихся ей четырех тысяч восьмисот тридцати рублей минус подоходный налог). Happy, как говорится, New Year! И когда в середине января Марина набралась смелости и спросила о причине, ей ответили, невинного моргая ресницами, что это, дескать, ошибка, и выплатят ей в другом месяце. Однако дождаться этого ей было не суждено: в начале января грянул грандиозный скандал сразу на двух фронтах — дома и на работе. Дома праведный гнев матушки обрушился на «бездельницу, сидящую на ее плечах и развлекающуюся работой за копейки». А в институте проректорша мило спровоцировала истерику Марины, предложив ей пройти квалификационную комиссию на основании якобы «жалоб некоторых студентов». В обоих случаях Марина поступила как Александр Македонский: разрубила чертов гордиев узел. Матушка осталась куковать в своей квартирке, а проректорша со своей дочуркой — в институте, откуда Марина даже не стала забирать трудовую книжку. Просто переехала в квартиру деда и впала в депрессию.
Депрессия же увеличивалась по мере того, как таяли ее деньги, а происходило это весьма быстро, так что к началу мая она всерьез задергалась, а в июне решила, было, податься официанткой в какой-нибудь a la Mexica ресторан, но передумала, посчитав, что испанисту-переводчику зазорно мыть тарелки и разносить заказы. Середина июня застала ее в полной панике, лихорадочно ищущей в газетах объявления: «ТРЕБУЕТСЯ ПЕРЕВОДЧИК С ИСПАНСКОГО».
Объявления такие, натурально, встречались, только за ними, как правило, стояли гнусавые голоса по телефону, сообщавшие, что, в общем-то, переводчик им, конечно, и нужен, но вот пока заказов нет, да и больших денег обещать они не могут. Или же телефонную трубку вообще не снимали. Паника росла не по дням, а по часам.
И вот, наконец, в самом конце дешевой газетенки, посвященной рынку труда, она обнаружила скромное объявление: МЕКСИКАНСКО-РУССКОМУ ООО «TEOCALI» ТРЕБУЕТСЯ ПЕРЕВОДЧИК-РЕФЕРЕНТ С ИСПАНСКОГО ЯЗЫКА. З/П ОТ 1500 $. Вспыхнувшая, впрочем, надежда, быстро потухла: на такое сладкое местечко, если оно и впрямь такое, давно уже нашлась задница. Но, решившись идти до конца, Марина набрала номер. Гудки, гудки, гудки… — Добрый день! Вас приветствует мексиканско-русское общество с ограниченной ответственностью«Теокали», — пропел грудной женский голос, и Марина с тоской подумала: «Автоответчик». Но ошиблась.
— Слушаю Вас, — голос был самым что ни на есть живым.
— Э… я по поводу объявления, — безо всякой надежды промямлила Марина.
— Насчет переводчика референта… «Сейчас скажет, что вакансии нет».
— Да-да, — затараторил голос.
Страница 1 из 7
