Шестое лето миллениума оказалось для Марины фатальным. Во-первых, она ушла с работы…
Добавить в моё избранное
20 мин, 6 сек 4513
Казалось, тепловая волна проходит по чреву и ускользает в лоно, наполняя его теплом и каким-то странным возбуждением. Марина открыла глаза.
Она была почти обнажена, если не считать куска материи вокруг бедер. Кто-то распустил ей волосы и прикрыл ими груди. Первая, отчего-то ленивая мысль была о групповом изнасиловании, но потом она ее также лениво отвергла. «Может, меня вырвало, и одежду сняли, чтобы застирать?» Она повернула голову.
Вокруг было много народу — те же люди, что и в столовой, только почему-то все были обнажены: кто в трусах, кто — без. Блядоватая завбухгалтера бесстыже покачивала силиконовыми вставками.
— Лежи-лежи, — послышался в самое ухо жаркий шепот Ирочки.
— Скоро все кончится.
— Чт-о-о конч-и-и-тся-а-а? — слова ужасно растягивались, во рту было ощущение вязкости, как после незрелой хурмы.
— ДЕВА ГОТОВА! — глухо прокричала Ирочка.
— ДЕВА ГОТОВА! — вразнобой подхватили все.
— ГОТОВА! — снова выкликнула Ирочка.
— ГОТОВА! — откликнулись все.
«Что за фарс?», вяло метнулось у Марины в голове. «Играют в сатанизм, что ли? Прямо» С широко открытыми глазами«, блин! А где же Асердоте?» Она посмотрела в другую сторону.
Ступени, ведущие вверх, образовывали пирамиду — теокали, она узнала это сразу, не даром столько копий было во всех кабинетах. На вершине поблескивал огонек, — не то лампада, не то костерок.
Асердоте стоял у подножия, почти голый, в набедренной повязке, в классическом индейском головном уборе из длинных перьев. Теперь Марина увидела татуировку полностью — змея и ягуар переплетались на безволосом теле индейца. Он неотрывно смотрел на нее, шепча губами какие-то слова.
Марина пошатнулась, крепкие руки удержали ее, поправили волосы на груди.
— Я… я… что происходит? — Она глупо посмотрела на мужчину слева — лысюк с брюшком в синих плавках, вроде, по хозяйственной части.
— Ты — дева, — прошептал на ухо хриплый Иркин голос.
— Ты — дева, дар богам. Ты — избранница.
— Я? — Марина хотела еще что-то сказать, но язык не слушался, словно распух и заполонил собой весь рот.
— Подведите деву! — услышала она гортанный голос шефа.
Ее мягко подтолкнули в спину и повели, как ведут слепого: ненавязчиво, но надежно.
Около Асердоте ее остановили. Он молча изучал ее, затем провел пальцем по животу — от солнечного сплетения до начала лобка. Марина вздрогнула.
Он кивнул. Ее схватили с двух сторон под мышки и потащили на верх пирамиды — она не отбивалась, не вырывалась, но ее именно потащили: грубо, прищемив кожу на внутренней стороне плеч.
— А«хо ч» иль! А«хо ч» иль! — гортанно запел Асердоте, поднимаясь следом и — Марина это чувствовала — вперяясь ей в спину орлиным свои взглядом.
— А«хо ч» иль! А«хо ч» иль!
— А«хо ч» иль! А«хо ч» иль!— подхватили в разнобой присутствующие.
Наконец, на вершине теокали Марина увидела алтарь — прямоугольный камень с желобками, украшенный резными изображениями, и треножник с огнем. Около алтаря стояли те двое охранников, которые встретили ее в первый раз — оба в черных плавках. У лысого в руке был деревянный ошейник, у второго — веревка.
Ее толкнули спиной на камень, который, как ни странно, был совсем не холодным, словно его подогревали изнутри. Лысый быстро накинул ей на шею ошейник, а второй связал ноги и оттянул руки за голову. Кто-то потянул ее ноги, второй охранник вытянул руки — Марина выгнулась дугой, волосы спали по бокам, обнажив маленькие ее груди.
Кто-то провел ногтем ей по груди до лобка, повторяя жест Асердоте у подножия пирамиды. Она почувствовала, как увлажняется ее лоно, удивилась этому, попыталась вытянуть голову и посмотреть, что происходит — и не смогла.
— К«на чибе вуй шот! Ха» КУТЛИ ямцан чум-чум ха ноцул! — гортанно прокричал Асердоте, внезапно появившись из-за спин охранников и подойдя к ней.
— Дарую тебе, Солнце, эту чистую деву! Даруй нам удачи и счастья! — Глаза его были плотно закрыты.
Марина вдруг почувствовала, что вот именно сейчас и должно случиться что-то очень страшное. Низ живота, наконец, стянуло от страха, она вспотела.
Асердоте медленно воздел руки, сжимавшие какой-то продолговатый предмет. Марина прищурилась, чтобы увидеть, но так и не разглядела.
— Ахакуль-ца! — хакнул внезапно Асердоте и резко опустил руки на ее грудь.
СЕРДЦЕ МАРИНЫ ЗАМЕРЛО НА МГНОВЕНИЕ, А ЗАТЕМ БЕШЕНО ЗАКОЛОТИЛОСЬ, РВЯСЬ ИЗ СТЕНОК ГРУДИНЫ НАВСТРЕЧУ ОБСИДИАНОВОМУ НОЖУ И СОЛНЦУ.
«Асердоте, Acerdote — sacerdote», мелькнула последняя мысль.
И все.
Марина открыла глаза.
— Простите, ради Бога, что заставили вас ждать, — лепетала чернявая секретарша, явно крашеная. Крашеная ворона.
— Господин де Асердоте просит вас подождать еще минутку. Он вас сейчас примет.
Она была почти обнажена, если не считать куска материи вокруг бедер. Кто-то распустил ей волосы и прикрыл ими груди. Первая, отчего-то ленивая мысль была о групповом изнасиловании, но потом она ее также лениво отвергла. «Может, меня вырвало, и одежду сняли, чтобы застирать?» Она повернула голову.
Вокруг было много народу — те же люди, что и в столовой, только почему-то все были обнажены: кто в трусах, кто — без. Блядоватая завбухгалтера бесстыже покачивала силиконовыми вставками.
— Лежи-лежи, — послышался в самое ухо жаркий шепот Ирочки.
— Скоро все кончится.
— Чт-о-о конч-и-и-тся-а-а? — слова ужасно растягивались, во рту было ощущение вязкости, как после незрелой хурмы.
— ДЕВА ГОТОВА! — глухо прокричала Ирочка.
— ДЕВА ГОТОВА! — вразнобой подхватили все.
— ГОТОВА! — снова выкликнула Ирочка.
— ГОТОВА! — откликнулись все.
«Что за фарс?», вяло метнулось у Марины в голове. «Играют в сатанизм, что ли? Прямо» С широко открытыми глазами«, блин! А где же Асердоте?» Она посмотрела в другую сторону.
Ступени, ведущие вверх, образовывали пирамиду — теокали, она узнала это сразу, не даром столько копий было во всех кабинетах. На вершине поблескивал огонек, — не то лампада, не то костерок.
Асердоте стоял у подножия, почти голый, в набедренной повязке, в классическом индейском головном уборе из длинных перьев. Теперь Марина увидела татуировку полностью — змея и ягуар переплетались на безволосом теле индейца. Он неотрывно смотрел на нее, шепча губами какие-то слова.
Марина пошатнулась, крепкие руки удержали ее, поправили волосы на груди.
— Я… я… что происходит? — Она глупо посмотрела на мужчину слева — лысюк с брюшком в синих плавках, вроде, по хозяйственной части.
— Ты — дева, — прошептал на ухо хриплый Иркин голос.
— Ты — дева, дар богам. Ты — избранница.
— Я? — Марина хотела еще что-то сказать, но язык не слушался, словно распух и заполонил собой весь рот.
— Подведите деву! — услышала она гортанный голос шефа.
Ее мягко подтолкнули в спину и повели, как ведут слепого: ненавязчиво, но надежно.
Около Асердоте ее остановили. Он молча изучал ее, затем провел пальцем по животу — от солнечного сплетения до начала лобка. Марина вздрогнула.
Он кивнул. Ее схватили с двух сторон под мышки и потащили на верх пирамиды — она не отбивалась, не вырывалась, но ее именно потащили: грубо, прищемив кожу на внутренней стороне плеч.
— А«хо ч» иль! А«хо ч» иль! — гортанно запел Асердоте, поднимаясь следом и — Марина это чувствовала — вперяясь ей в спину орлиным свои взглядом.
— А«хо ч» иль! А«хо ч» иль!
— А«хо ч» иль! А«хо ч» иль!— подхватили в разнобой присутствующие.
Наконец, на вершине теокали Марина увидела алтарь — прямоугольный камень с желобками, украшенный резными изображениями, и треножник с огнем. Около алтаря стояли те двое охранников, которые встретили ее в первый раз — оба в черных плавках. У лысого в руке был деревянный ошейник, у второго — веревка.
Ее толкнули спиной на камень, который, как ни странно, был совсем не холодным, словно его подогревали изнутри. Лысый быстро накинул ей на шею ошейник, а второй связал ноги и оттянул руки за голову. Кто-то потянул ее ноги, второй охранник вытянул руки — Марина выгнулась дугой, волосы спали по бокам, обнажив маленькие ее груди.
Кто-то провел ногтем ей по груди до лобка, повторяя жест Асердоте у подножия пирамиды. Она почувствовала, как увлажняется ее лоно, удивилась этому, попыталась вытянуть голову и посмотреть, что происходит — и не смогла.
— К«на чибе вуй шот! Ха» КУТЛИ ямцан чум-чум ха ноцул! — гортанно прокричал Асердоте, внезапно появившись из-за спин охранников и подойдя к ней.
— Дарую тебе, Солнце, эту чистую деву! Даруй нам удачи и счастья! — Глаза его были плотно закрыты.
Марина вдруг почувствовала, что вот именно сейчас и должно случиться что-то очень страшное. Низ живота, наконец, стянуло от страха, она вспотела.
Асердоте медленно воздел руки, сжимавшие какой-то продолговатый предмет. Марина прищурилась, чтобы увидеть, но так и не разглядела.
— Ахакуль-ца! — хакнул внезапно Асердоте и резко опустил руки на ее грудь.
СЕРДЦЕ МАРИНЫ ЗАМЕРЛО НА МГНОВЕНИЕ, А ЗАТЕМ БЕШЕНО ЗАКОЛОТИЛОСЬ, РВЯСЬ ИЗ СТЕНОК ГРУДИНЫ НАВСТРЕЧУ ОБСИДИАНОВОМУ НОЖУ И СОЛНЦУ.
«Асердоте, Acerdote — sacerdote», мелькнула последняя мысль.
И все.
Марина открыла глаза.
— Простите, ради Бога, что заставили вас ждать, — лепетала чернявая секретарша, явно крашеная. Крашеная ворона.
— Господин де Асердоте просит вас подождать еще минутку. Он вас сейчас примет.
Страница 6 из 7
