Шестое лето миллениума оказалось для Марины фатальным. Во-первых, она ушла с работы…
Добавить в моё избранное
20 мин, 6 сек 4512
«Может там, в Мексике, у них это принято — подыскивать себе целок, — ну, типа спорта такого? Да ну, бред какой-то», оборвала она эти мрачные размышления. «Асердоте не проявляет ко мне никакого внимания, ничего себе не позволяет такого, ни одного пошлого намека».
Размышляя таким образом, она не заметила, как наткнулась на Асердоте.
— А, Марина Владимировна! — он вежливо и холодно улыбнулся, пропуская ее.
— Как ваши дела?
— Все в порядке, дон Хосе, спасибо за… за повышение зарплаты, — Марина опустила глаза.
— Ну что вы, пустяки, — Асердоте произнес эти слова на ходу, застегивая рубашку у горла.
— Хороший сотрудник должен хорошо получать… Кстати, скоро у нас корпоративная вечеринка, — прошу вас присутствовать. Ладно?
— Ладно, — тихо проговорила Марина, открывая дверь своего кабинета.
«Да нет, нормальный мужик, все-то я напридумаю себе ерунды».
— Да не стесняйся ты! — в который раз повторяла яростным шепотом Ира, подталкивая Марину в спину и не давая ей отступить назад.
— Давай-давай, чуть накрасим губы… — Да не хочу я, — вяло отбивалась та.
— Мне не идет помада и вообще… — Ничего, все очень даже хорошо идет, — напевала Ирочка, раскрывая свою косметичку.
— Мариш, без обид, конечно, но тебе тоже обязательно надо иметь косметичку. Ты — женщина, у тебя все должно быть прекрасно. Понимаешь?
— Нет, — честно созналась Марина. Сердце ее сильно колотилось. Поход на эту чертову вечеринку определенно был ошибкой: она терпеть не могла тусовок еще со школы.
— Слушай, а может не на… — На, милая, на, — Ирочка нахмурилась.
— Так! Если ты не перестанешь немедленно, я не знаю, что сделаю! Ну, Мариш, родная, ну! Перестань! Подведем глазки и — все!
Корпоративная вечеринка, как она и предполагала, проходила на первом этаже, в столовой. Столы выстроили в длинный ряд, установили динамики, из которых лилось страстное вскрикивание вокалистки «Black Eyed Peas»: «My humps, my humps», словно убеждавшей чернокожего партнера, что ее-то буфера — лучше всех и что стоит их как следует оплатить. Марина поморщилась.
— Ну что, очень страшно? — перекрикивая Fergie, спросила Ирочка.
— Никто тебя здесь не съест. Потусуемся, пообщаемся… М?
— Угу, — ответила Марина. Столовая была полна народу. В принципе, всех их она видела так или иначе, это были сотрудники фирмы. Вон тот тощага в очках с сигареткой — системный администратор, блядоватая девица с каре — завбухгалтера. Быковатый мужик в джинсовке — начальник охраны, то ли Алибек, то ли Агабек.
«BEP» стихли внезапно, словно отрезало. Зафонил микрофон. Асердоте откашлялся.
— Кхм! Дорогие… коллеги! Сегодня знаменательный день… мы с вами справляем его уже не раз… вы все, конечно, знаете, о чем я… Это стало доброй традицией, чему я очень рад. Ряды наши пополнились, — тут он обратил свой орлиный взор на Марину, отчего у той заледенели ноги.
— Наш новый и талантливый сотрудник — Марина, — последовали аплодисменты, крики «браво» («народ успел поднабраться», подумала Марина, несколько озленная на Асердоте за дешевый пиар).
— Марина очень помогает нашей фирме, она… — Он закашлялся.
— Она специалист в своей области… и, кроме того, — прекрасная девушка.
— Он как-то особенно подчеркнул «девушка».
— Поприветствуем же ее! Ура!
Марина оторопела. «Что он несет?», нервно подумала она. «При чем здесь я? Может он пьян? Или все же я была права, и он таким образом просто клеит меня?» Она услышала живой звук барабанов и присмотрелась: на импровизированной сцене сидело трое обнаженных (если не считать набедренных повязок) исполнителей — уж без всякого сомнения метисов или чистокровных индейцев — с черными длинными волосами. Они выбивали тягучий и пульсирующий ритм, который с каждым ударом нарастал.
— Мариш! Ты чего ничего не пьешь? Давай-давай, — расторопная Ирочка поднесла почти к Марининому лицу продолговатый стакан с мутной жидкостью. Из стакана торчала соломинка.
— Что это? — спросила Марина, оглушенная пульсирующим ритмом барабанов.
— Очень клевая вещь! — прокричала ей почти на ухо Ирочка.
— Я не помню ее названия, но ты только попробуй — обалденно вкусно!
Марина поколебалась немного, взяла стакан, осторожно втянула совсем немного жидкости через соломинку. Чуть приторный, отдающий медом и корицей напиток. Ничего, вкусно. Она втянула еще, на сей раз больше. Наконец, вынув соломинку, она стала пить прямо так.
— Вкусно? — поинтересовалась Ирочка странно изменившимся голосом. Он как-то поплыл, сходя на басы.
— А? — Маринин язык стал заплетаться. Видно, напиток был слишком термоядерным. «Я ж ничего крепче `Miller» не пью«…, подумала она, и тут вдруг погас весь свет.»
Пришла она от ощущения горячести внизу живота.
Размышляя таким образом, она не заметила, как наткнулась на Асердоте.
— А, Марина Владимировна! — он вежливо и холодно улыбнулся, пропуская ее.
— Как ваши дела?
— Все в порядке, дон Хосе, спасибо за… за повышение зарплаты, — Марина опустила глаза.
— Ну что вы, пустяки, — Асердоте произнес эти слова на ходу, застегивая рубашку у горла.
— Хороший сотрудник должен хорошо получать… Кстати, скоро у нас корпоративная вечеринка, — прошу вас присутствовать. Ладно?
— Ладно, — тихо проговорила Марина, открывая дверь своего кабинета.
«Да нет, нормальный мужик, все-то я напридумаю себе ерунды».
— Да не стесняйся ты! — в который раз повторяла яростным шепотом Ира, подталкивая Марину в спину и не давая ей отступить назад.
— Давай-давай, чуть накрасим губы… — Да не хочу я, — вяло отбивалась та.
— Мне не идет помада и вообще… — Ничего, все очень даже хорошо идет, — напевала Ирочка, раскрывая свою косметичку.
— Мариш, без обид, конечно, но тебе тоже обязательно надо иметь косметичку. Ты — женщина, у тебя все должно быть прекрасно. Понимаешь?
— Нет, — честно созналась Марина. Сердце ее сильно колотилось. Поход на эту чертову вечеринку определенно был ошибкой: она терпеть не могла тусовок еще со школы.
— Слушай, а может не на… — На, милая, на, — Ирочка нахмурилась.
— Так! Если ты не перестанешь немедленно, я не знаю, что сделаю! Ну, Мариш, родная, ну! Перестань! Подведем глазки и — все!
Корпоративная вечеринка, как она и предполагала, проходила на первом этаже, в столовой. Столы выстроили в длинный ряд, установили динамики, из которых лилось страстное вскрикивание вокалистки «Black Eyed Peas»: «My humps, my humps», словно убеждавшей чернокожего партнера, что ее-то буфера — лучше всех и что стоит их как следует оплатить. Марина поморщилась.
— Ну что, очень страшно? — перекрикивая Fergie, спросила Ирочка.
— Никто тебя здесь не съест. Потусуемся, пообщаемся… М?
— Угу, — ответила Марина. Столовая была полна народу. В принципе, всех их она видела так или иначе, это были сотрудники фирмы. Вон тот тощага в очках с сигареткой — системный администратор, блядоватая девица с каре — завбухгалтера. Быковатый мужик в джинсовке — начальник охраны, то ли Алибек, то ли Агабек.
«BEP» стихли внезапно, словно отрезало. Зафонил микрофон. Асердоте откашлялся.
— Кхм! Дорогие… коллеги! Сегодня знаменательный день… мы с вами справляем его уже не раз… вы все, конечно, знаете, о чем я… Это стало доброй традицией, чему я очень рад. Ряды наши пополнились, — тут он обратил свой орлиный взор на Марину, отчего у той заледенели ноги.
— Наш новый и талантливый сотрудник — Марина, — последовали аплодисменты, крики «браво» («народ успел поднабраться», подумала Марина, несколько озленная на Асердоте за дешевый пиар).
— Марина очень помогает нашей фирме, она… — Он закашлялся.
— Она специалист в своей области… и, кроме того, — прекрасная девушка.
— Он как-то особенно подчеркнул «девушка».
— Поприветствуем же ее! Ура!
Марина оторопела. «Что он несет?», нервно подумала она. «При чем здесь я? Может он пьян? Или все же я была права, и он таким образом просто клеит меня?» Она услышала живой звук барабанов и присмотрелась: на импровизированной сцене сидело трое обнаженных (если не считать набедренных повязок) исполнителей — уж без всякого сомнения метисов или чистокровных индейцев — с черными длинными волосами. Они выбивали тягучий и пульсирующий ритм, который с каждым ударом нарастал.
— Мариш! Ты чего ничего не пьешь? Давай-давай, — расторопная Ирочка поднесла почти к Марининому лицу продолговатый стакан с мутной жидкостью. Из стакана торчала соломинка.
— Что это? — спросила Марина, оглушенная пульсирующим ритмом барабанов.
— Очень клевая вещь! — прокричала ей почти на ухо Ирочка.
— Я не помню ее названия, но ты только попробуй — обалденно вкусно!
Марина поколебалась немного, взяла стакан, осторожно втянула совсем немного жидкости через соломинку. Чуть приторный, отдающий медом и корицей напиток. Ничего, вкусно. Она втянула еще, на сей раз больше. Наконец, вынув соломинку, она стала пить прямо так.
— Вкусно? — поинтересовалась Ирочка странно изменившимся голосом. Он как-то поплыл, сходя на басы.
— А? — Маринин язык стал заплетаться. Видно, напиток был слишком термоядерным. «Я ж ничего крепче `Miller» не пью«…, подумала она, и тут вдруг погас весь свет.»
Пришла она от ощущения горячести внизу живота.
Страница 5 из 7
