Искажение

— стояли её вещи. Никакие другие с ними не спутать. Особенно сумку, набитую косметикой, а поверх — её собственный мобильник! Так где сама Тоша — у себя, у детоубийцы или в кошмарном сне?

Грудная клетка несколько раз содрогнулась в попытках вздохнуть, а на шее будто затянули удавку. Если оцепенение не пройдёт, Тоша свалится на пыльный пол. И здесь найдут два трупа. Воздух внезапно хлынул в горло, и Тоша с облегчением оперлась о тумбочку. Нужно выбираться отсюда.

Кто-то легонько коснулся спины. Тоша обернулась.

Возле неё стояла мёртвая девочка.

На синюшном лице жалобно кривились чёрные губы, глаза с жёлтыми белками сочились бурой слезой.

А потом перед Тошей словно задёрнули занавес.

Когда она очнулась, прихожая была заполнена мглистыми сумерками.

Тоша встала. Руки-ноги дрожали, раскалывалась от боли голова. Три метра до двери Тоша преодолевала целую вечность. Наконец, переступила через порог. Прочь отсюда… И всё же обернулась. Пустая прихожая, ветхая мебель. Вещи пропали. На полу, покрытом комковатой пылью, не было ни одного следа.

У себя Тоша сразу же включила свет. Не прикоснулась к сумкам и чемодану, немного помедлила, прежде чем войти в комнату. А вдруг? Но маленькой покойницы не было. Зато приземистый диван, громоздкая допотопная мебель — такие же, как в чудовищной соседней квартире, — стояли на тех же местах. Отличие заключалось в чучеле громадной кошки под гигантским стеклянным колпаком. Оно-то и поразило, когда Тоша только услышала отчаянный стук в дверь.

Свалить бы отсюда — но куда на ночь глядя? Чужой город, ни родственников, ни знакомых. А эта квартира и впрямь мышеловка. Хотя если списать происшествие на разгулявшиеся нервы… Им, нервам-то, только волю дай. Останешься без жилья, засохнешь без нормальной работы и возможности устроить личную жизнь в посёлке, которого и на карте пока нет. В общем, так, Татьяна Ивановна: утро вечера мудренее. Сейчас уборка в бешеном темпе, потом — сон. А раздумья после. И никаких нервов!

Уснуть не удалось. Тоша полночи проворочалась на новом комплекте белья, предусмотрительно купленном в вокзальном магазинчике. Мешала забыться иллюминация, устроенная для спокойствия — ага, нервишки не сметёшь, как пыль. Пришлось выключить свет сначала в комнате, потом в прихожей и на кухне. Парадокс, но темнота ещё больше взбодрила. Тоша встала и подошла к окну, с которого при уборке содрала пушистый от тенёт тюль. Разве она открывала рамы? Свежий ветер откинул пряди с потных щёк, сдул с плеч легчайший шёлк ночной рубашки. Скорее туда, где неспокойная ночь шуршит своим одеянием в громадных сиренях, где робко прильнул к асфальту анемичный свет фонарей, где кто-то готов отдать горячую кровь сильному гибкому телу хищника… Скорей же!

Чёрт подери! Она чуть не прыгнула с четвёртого этажа! Тоша слезла с подоконника, уняла дрожь, поправила рубашку. На кухне заново вымыла чайник, поставила кипятить воду для кофе. Что с нею творится-то? В детстве, говорили, она немало посумасбродила. Но лет с десяти переросла чудачества. Прослыла рассудительной и спокойной девушкой. Слегка себе на уме — не без того… Внезапная смерть родителей не сломила, а только закалила характер. И ещё: она наперёд знала, кто и когда хочет ей навредить. И всегда могла противостоять этому. Стоило в ответ пожелать зла, как задуманное осуществлялось. Не всегда так, как хотелось бы, но всё же… Уж не экстрасенс ли она? А если подальше от всякой ерунды и поближе к делу, то у неё только два варианта. Первый: таблетки от головной боли, которые она принимала недели две, оказались негодными, даже вредными. Бывает же такое, что препараты перепутают или срок хранения истечёт. Отсюда и глюки. Второй: вернулись её детские причуды, ничегошеньки не оставившие в памяти. О них Тоша узнала только от родственников на похоронах родителей. Мол, фантазёркой была — такое выдумывала, что и в книгах не прочтёшь. Да ещё заставляла всех поверить в чепуху. Может, теперь она снова галлюцинирует? А пищу для видений дал этот поистине странный дом. Завтра, то есть уже сегодня, нужно поговорить с соседями — не убивала ли здесь дочку свихнувшаяся мамаша. И каков был Кузьма Кузьмич, завещавший ей свою квартиру.

Тоша всё утро простояла у окна, выглядывая соседей. Некоторые прошли к своим машинам, некоторые поспешно направились к автобусной остановке. Мамы с детьми торопливо шагали в детсад. А, вот и встретившаяся вчера ей на лестнице женщина вышла прогуливать собачонку. Тоша мигом оделась, схватила пакет и вышла. С опаской покосилась на дверь напротив и буквально понеслась по лестнице вниз. На улице сымитировала радость от встречи и поздоровалась с женщиной:

— Здравствуйте, я Татьяна. Для друзей и соседей — Тоша. Будем знакомы!

— Алёна, — буркнула женщина и попыталась утихомирить разгавкавшуюся собаку.

Крохотный пёсик хрипел и рвался с поводка, отбрасывая задними лапами палую листву.