Сосед

За что? За что? — Лепетала Хэлли, не делая попыток вытереть текущие по щекам слезы.

— За что?

— Вы искали — вы нашли. А дальнейшее развитие событий изберет сама Госпожа Судьба.

— Незнакомец улыбнулся лишь одними кончиками губ и сделал еще шаг вперед. И тут в воздухе что-то просвистело. На паркет брызнули алые капельки крови. Девушка с удивлением уставилась на свою руку, выпачканную в багровой крови, затем схватилась за горло. Будто разрезанное острой бритвой. И тут все начало меняться.

Стены в прямом смысле стекали на пол. Они напоминали реки багряной свежей крови, словно только что пролившейся из разрезанной вены. На том месте, где еще совсем недавно находились кирпичные кладки, кое-как прикрытые старой песочной штукатуркой и обрывками полусгнивших газет, теперь темнели черные провалы. Тьма внутри них сгущалась и напоминала воронку, пытающуюся засосать неосторожных путников в свое бездонное нутро. Как не странно, она не казалась действительно черной. Ее словно что-то подсвечивало изнутри. Она искрилась то синевато-бледными огоньками, напоминавшими огни на взлетной полосе аэродрома, а то ярко-алыми как в закатные часы. Отовсюду: из каждой щели, каждой трещинки, из каждой точки иного пространства слышался смех. Ледяной и безжалостный. Так смеется палач над беспомощной жертвой, заигрывая с ней блестящей сталью ножа. Смех бездушный и нечеловеческий. Он с каждой секундой становился все громче и громче, перерастая в какой-то неудержимый хохот древнего проклятого самим Создателем существа. От него закладывало уши. Этот звук, этот страшный, ни на что не похожий звук мстительного торжества завораживал. Проникал в разум, опутывал его своими липкими дурманящими сетями и затягивал петлю. Забирался в сердце, заставляя его биться все медленнее и осторожнее под напором ледяного дыхания Древнего Зла. И навеки поселялся в душе. Подчинял ее своей воле и убивал. Убивал лишь легким прикосновением невидимых пальцев к тонкой струне жизни.

— По… жа… луйст… — Едва слышно прошептала Хэлли, захлебываясь кровью из разрезанного горла. Она лежала ничком на полу и снизу вверх смотрела на хозяина. Одна ее рука, багрово-красная от крови, все еще держалась за покалеченное горло, другая же была протянута к возвышающемуся над ней. В глазах несчастной застыла мольба. Мужчина никак не отреагировал. Он просто молча стоял рядом. В черных глазах не отражалось абсолютно ничего. На лице же застыло брезгливое выражение. Тело Хэлли задергалось в предсмертных конвульсиях. И через пару минут все было кончено. Стеклянные карие глаза уставились в пол, руки разжались и бессильно поникли. Хозяин осторожно коснулся трупа девушки носком старого потрепанного сандалия. Затем усмехнулся и расхохотался, подняв широко расставленные руки к потолку из тьмы ладонями вверх. Тут же кровавые реки, скрывшие под собой старый выщербленный паркет, как по команде двинулись к мужчине. Багровые ручейки тянулись прямо к его ладоням и там и исчезали. Бесследно, но с противным чавкающим звуком. Вскоре все было кончено. Комната вновь обрела свой прежний вид, исполненный величественной и какой-то пугающей древностью. Как и ее хозяин.

— Мм… — Простонала девушка, схватившись за голову.

— Ух… Как болит-то… Хэллиен с удивлением оглядела свой рабочий стол и недоделанную статью для газеты, на которой она, собственно, и заснула.

— Ну и приснится же такое… — Пробормотала девушка и усмехнулась.

— Какие-то старшие братья… Какой сумасшедший старик… Переезд… А, и домик с кошмарами. Брр… Надо меньше пить кофе на ночь.

Легкий стук заставил Хэллиен обернуться.

— Стук? — Почесала в затылке она.

— Откуда бы? Вроде, не со стороны входной двери… Девушка кинула взгляд на часы, стоявшие на столе.

— Господи… Три часа утра. Что там еще за стуки? Соседи решили устроить у себя дома полуночный ремонт?

Стук повторился. Шел он явно не от входной двери. А от… окна. Окна, что находилось недалеко от письменного стола.

— Хм… — Пробормотала Хэллиен и, поднявшись со стула, медленно двинулась туда. Тяжелые бордовые гардины отделяли внутренний уютный мирок квартиры от внешнего. Оставалось лишь отдернуть их, чтобы узнать в чем дело. Девушка медлила. Что-то подсказывало ей, что лучше не делать этого. Впрочем, любопытство вскоре пересилило. Отдернув тяжелую штору, Хэллиен жадно уставилась в ночную тьму и попятилась назад.

— Ночи.

— Прошипел дед, зависший на уровне шестого этажа прямо перед окном. Сморщенное стариковское лицо было обезображено какой-то странной гримасой, явно нечеловеческой. Скорее демонической. Демонической ненавистью к людям. Широкая хищная ухмылка, выставившая на всеобщее обозрение мелкие заостренные зубки, как у пираний, исказила лицо незваного гостя.

— Доброй…