Валерий Викторович сидел на табуретке перед журнальным столиком илистал альбом состарыми фотографиями. Онмедленно переворачивал тяжелые отпорыжевшего клея страницы, тоидело смачивая пальцы слюной— дурная привычка, приобретенная еще втевремена, когда страницы книг нужно было разрезать ножом для бумаги иони постоянно слипались вместе.
Добавить в моё избранное
16 мин, 16 сек 2105
Слова эти произносил человек вмилицейской форме, откоторого исходил крепкий аромат перегара. Пооплывшей физиономии словно кто-то провел теркой, так регулярно наней располагались красные пятна отсвежих изастарелых прыщей. Более неприятного стража порядка ипридумать нельзя было.
— Уменя больные ноги, янемогу идти,— сипло пробормотал Валерий Викторович.— Что вам отменя нужно?
— Соседка поэтажу ваша звонила, говорила, что извашей квартиры странно пахнет, ахозяин спит вподъезде наподоконнике иповиду— взапое. Пройдемте, выясним, вчем дело.
— Нет!— вдруг завизжал завхоз.— Непойду! Оставьте меня впокое! Яинвалид!
Милиционер выругался идернул Валерия Викторовича заплечо. Тот слетел сподоконника, попытался встать наноги, ноколени пронзило разрядом боли, ионрухнул напол.
— На, возьми,— зажмурившись, протянул завхоз связку ключей куда-то всторону дубинки милиционера.— Сам открывай дверь, если так хочешь. Оставь меня тут.
Красномордый охотно схватил ключи, нонесобирался оставлять подозрительного типа одного— откуда жему было знать, что Валерий Викторович небыл способен неточто бежать, нодаже ипросто спускаться полестнице. Прохлопав карманы куртки пенсионера впоисках оружия, милиционер достал наручники иловко застегнул ихнаперилах.
— Сиди тихо, старый, ато…
Валерий Викторович внимательно следил, как серая фигура поднимается полестнице («Фу, дачто это увас здесь протухло?»), как подходит кдвери («Что тытам, скотобойню устроил, старый?»), как отворяет дверь («Где здесь вообще свет включается?»).
Тихонько скрипя, входная дверь аккуратно прикрылась замилиционером. Валерий Викторович напрягся, ожидая, что сейчас что-нибудь неведомое выпрыгнет из-за двери. Рубашка опять пропотела насквозь— наверняка отнего еще ивоняет, как отбомжа.
Номинуты шли, аничего непроисходило. Ктоже освободит его отнаручников? На двореведь глубокая ночь. Может, покричать? Хотя толку-то сейчас кричать…
Валерий Викторович свесил голову исмотрел вниз. Сквозь щель видны были все лестничные пролеты, досамого первого. Если кто-то пойдет полестнице, онточно закричит.
Новот что-то изменилось вэтой картине, которую оннаблюдал через зеленые брусья перил. Ах, вот вчем дело: напервом этаже, далеко внизу, погас свет. Наверное, лампочка перегорела или щиток отключился. Может, кто выйдет посмотреть.
Вглубине тихо щелкнуло. Погас свет навтором этаже.
Щелк. Инатретьем— черным-черно.
Щелк…
Щелк.
— Уменя больные ноги, янемогу идти,— сипло пробормотал Валерий Викторович.— Что вам отменя нужно?
— Соседка поэтажу ваша звонила, говорила, что извашей квартиры странно пахнет, ахозяин спит вподъезде наподоконнике иповиду— взапое. Пройдемте, выясним, вчем дело.
— Нет!— вдруг завизжал завхоз.— Непойду! Оставьте меня впокое! Яинвалид!
Милиционер выругался идернул Валерия Викторовича заплечо. Тот слетел сподоконника, попытался встать наноги, ноколени пронзило разрядом боли, ионрухнул напол.
— На, возьми,— зажмурившись, протянул завхоз связку ключей куда-то всторону дубинки милиционера.— Сам открывай дверь, если так хочешь. Оставь меня тут.
Красномордый охотно схватил ключи, нонесобирался оставлять подозрительного типа одного— откуда жему было знать, что Валерий Викторович небыл способен неточто бежать, нодаже ипросто спускаться полестнице. Прохлопав карманы куртки пенсионера впоисках оружия, милиционер достал наручники иловко застегнул ихнаперилах.
— Сиди тихо, старый, ато…
Валерий Викторович внимательно следил, как серая фигура поднимается полестнице («Фу, дачто это увас здесь протухло?»), как подходит кдвери («Что тытам, скотобойню устроил, старый?»), как отворяет дверь («Где здесь вообще свет включается?»).
Тихонько скрипя, входная дверь аккуратно прикрылась замилиционером. Валерий Викторович напрягся, ожидая, что сейчас что-нибудь неведомое выпрыгнет из-за двери. Рубашка опять пропотела насквозь— наверняка отнего еще ивоняет, как отбомжа.
Номинуты шли, аничего непроисходило. Ктоже освободит его отнаручников? На двореведь глубокая ночь. Может, покричать? Хотя толку-то сейчас кричать…
Валерий Викторович свесил голову исмотрел вниз. Сквозь щель видны были все лестничные пролеты, досамого первого. Если кто-то пойдет полестнице, онточно закричит.
Новот что-то изменилось вэтой картине, которую оннаблюдал через зеленые брусья перил. Ах, вот вчем дело: напервом этаже, далеко внизу, погас свет. Наверное, лампочка перегорела или щиток отключился. Может, кто выйдет посмотреть.
Вглубине тихо щелкнуло. Погас свет навтором этаже.
Щелк. Инатретьем— черным-черно.
Щелк…
Щелк.
Страница 6 из 6
