Волшебница

Ведь здоровый тридцатипятилетний мужик, ростом в метр восемьдесять пять, вылезающий из влагалища рожающей пятнадцатилетней наркоманки должен был привлечь внимание любого. Нет, здесь тебя ждал полный провал. Ты стала меня ненавидеть, и твоя ненависть стала для меня источником силы. Я с самого начала начал манипулировать сознанием девчонки, и чем сильнее ты её подталкивала к убийству меня, находящегося в утробе, тем сильней я влиял на её сознание. В конце концов ты решилась на убийство девчонки, сделав её наркоманкой и проституткой, но я оказался сильней, вывалившись из матки и тихо уйдя из родильного отделения тюрьмы для малолеток, прошагавший больше сотни километров нагишом… Идея утащить семью подальше от меня, перебросив их в образ тропических морских мелководных рыбок, была действительно гениальной, здесь сработало опять-же моё подсознание, я вероломно влез в поле действия силы и последовал за ними, но тогда вышла осечка и у меня, и я действительно не соображал, что делаю, не чувствовал точки выхода, и чуть было не угробил всю семью. Ведь если бы не я, они бы пробултыхались год-другой в тёплом море, а потом ты бы нашла способ тихо исчезнуть из моего поля зрения, а потом найти их и вытащить. Вот тогда ты впервые почувствовала мою силу. Вся проблема была в том, что ты могла перебрасывать нас всех только в реально существующие образы, в образы живых организмов, причём только тех, о существовании которых ты знала, а вот тут я, на правах взрослого, имел огромнейшее преимущество… Да, родная моя, теперь пришло время моих перебросок. Теперь ты оказалась в моём мире, куда я тебя перебросил, и тебе не дано было выбраться отсюда. Ты взрастила меня, дала мне силу и, сама того не ведая, указала мне путь в мой мир…

Руки растащили кровавые останки дочери. К нам отовсюду спешили другие руки, целые, розовые, с ухоженными ногтями, длинные и стройные, короткие и пухлые. Стоя в середине долины, я умиротворённо и неспешно оглядывал свою новую семью. Да, мои родные, вот я и дома. Теперь вы не будете шататься беспризорными и голодными, быть томимы ожиданием, разрывая в клочья друг друга от тоски, одиночества и чувства безысходности. Я вернулся. Окружив меня со всех сторон, руки на мгновение замерли. После секунды тишины я разорвал тишину воем, теперь уже более громким и протяжным, я созывал своё семейство, я во всю мощь своего голоса объявлял о своём возвращении, и руки ответили мне коротким вскриком, который, повторившись десятки миллиардов раз, прокатился эхом по всему миру. Моему миру, которой я начну строить заново, который уже не раз пытались разрушить, но не смогли. Приподняв голову, я на мгновение перенёсся на соседнюю долину. «Туу-дааа… Тууу-дааа»… — пронеслось эхом в моей голове. По телу пронеслась приятная дрожь. Руки ласкали мои конечности, поглаживали, слегка подталкивали меня к следующему пункту назначения, и я, поднимаясь на соседний холм, уже знал, что увижу в низине — два растерзанных, лежащих рядом тела, взрослой женщины и двенадцатилетнего пацана. Вот теперь вся семья в сборе. Теперь можно приниматься за переброску остального человеческого мира. По телу пронеслась приятная дрожь…