Выедки

Снимай повязку, но глаза откроешь по моей команде. Готова?

Темно там не было. Сквозь сжатые веки пробивался странный, сине-фиолетовый свет.

— Можно открывать глаза.

Они находились в подземном зале, стены которого терялись в темноте.

Палец, скрутив ноги в позе лотоса, сидел слева от Светы, Мышь тяжело плюхнулась справа. Перед сидящими стояла фиолетовая детская лампа. Из тех, что крутятся вокруг своей оси, отбрасывая на стены забавные разноцветные тени. Только вместо лошадок, слоников и добрых фей, стенки лампы были исчерчены силуэтами, которым место на рекламных плакатах голливудских ужастиков.

В воздухе висел пар и в клубящемся тумане свет лампы шевелил злобные тени кособоких неандертальцев с челюстями в половину роста, скелетоподобных существ и просто оскаленных рож. Несколько пятнышек красной краски заставляли призрачных тварей истекать яркой кровью и смотреть на пришельцев злыми глазами.

Белых ромбы на Светкиной кофте светились отражённым ультрафиолетом, разрезая призрачные тени яркими линиями. У скалящегося Пальца светились клыки.

— Смотри в центр чаши! — приказал он, указывая металлическим перстнем на плоскую вазу с водой, стоящую прямо на лампе.

— Смотри и рассказывай про свой страх.

— А про какой именно? — в центре вазы не было ничего страшного.

— Про любой, от которого хочешь избавиться.

— Короче, подруга! — толкнула Свету под руку Маша-Мышь, — Смотришь в воду и вспоминаешь вслух, чего боишься! Поняла?

Вдруг в центр вазы упала большая чёрная капля. Она не растворилась в воде, а начала медленно расплываться тонкими чёрными нитями.

Света подняла глаза. Прямо над вазой в туманных завихрениях висело в воздухе нечто совершенно нереальной формы. Первое, с чем захотелось сравнить висячую мерзость, так это с дохлой кошкой, вывернутой наизнанку. С этого Нечто падали в вазу тягучие чёрные капли.

Падали и расплывались в воде, формируя диковинной формы облака и нити. Тень от этих капель начинала проявляться в висячем тумане расплывчатым образом. Это был… — Я боюсь крови! — начала Света, с трудом разлепив пересохшие губы, — Боюсь… тараканов боюсь. Очень. Не смейтесь, пожалуйста.

Никто и не думал смеяться. Только по волосам прошёлся ветерок, заставив Свету вздрогнуть.

— Ещё я боюсь собак. Больших собак. Они меня, почему-то, не любят. Наверное, потому, что я их боюсь.

Тень над вазой сгустилась в нечто четвероногое. За спиною раздался скрип песка под чьей-то ногой.

— Не оборачивайся! — металлический перстень Пальца больно упёрся в щёку.

— Всего один взгляд за спину и ты девочка-труп.

Китайская музыка почти затихла, уступив место утробному верблюжьему рёву, который перебивался редкими ударами гонга. Горловое пение наполнило клубящийся туман хаотической дрожью. Туман облепил Светку удушливыми комьями ваты. Теперь Светка всем телом дрожала вместе с тенями над лампой и, вместе с туманом, дрожал её голос.

— Я всегда очень боюсь порезаться. Когда папа складывает всю посуду в раковину и закрывает пробку. Туда натекает грязная вода, ничего не видно и я боюсь совать туда руку, потому что там ножи и вилки. Боюсь кладбища.

В вазу упала ещё одна капля и туман вылепил из себя тень трефового креста.

— Я боюсь ходить в юбке. Боюсь, когда мальчишки заталкивают в угол, чтобы просто поднять, посмотреть, сделать больно. Я боюсь, потому что у меня теперь есть волосы на ногах, а эти придурки всё время лезут. Они мне подарили на день рождения книжку Толкиена. Я так обрадовалась, а когда открыла — там маркером подчёркнуты все места, где написано про волосатые ноги хоббитов! Ай!

К шее что-то прикоснулось. Что-то противное, живое, холодное, оно будто бы обнюхивало кожу, что-то выискивая.

— Говори быстрее! — странный голос у Пальца. Словно он сам чего-то испугался.

— Ещё я боюсь заходить в подъезд. Там всё время эти идиоты с гитарой. Они просто придурки, им бы только руки распустить, и они сами трусливые. Но с ними сидит один… Он всё время сидит возле стенки, на корточках. Я никогда не видела, какое у него лицо, потому что он всегда в капюшоне, как у негров в клипах. Я очень его боюсь. Он посмотрит в мою сторону — я идти не могу.

Из-за спины начали доноситься шорохи и неестественные шаги.

— Правду говори! Не успеешь! — змеёю прошипел Палец.

— Я всё скажу! Только не трогайте меня, пожалуйста! Я боюсь за Наташку! — сквозь слёзы сипло спешила сказать свои слова Светка.

— Не так боюсь, чтобы сама, нет! Я боюсь ЗА неё! Вместо неё! Когда она боится — я тоже боюсь, понимаете? Она плохо спит, она плачет каждую ночь, её мама валерьянкой поит!

— Только не смотри им в глаза!

Возле фиолетовой лампы появилась пятнистая крыса. Она карикатурно шевелила усами, обнюхивая мелкие брызги той странной жидкости, что капала в вазу с водою, частично попадая и на пол.