Завод

Наступила тягостная пауза, за которую Виктор удостоился, наверное, похвалы от самого Станиславского, если бы Константин Сергеевич здесь присутствовал.

— Всё ништяк, пацаны! — наконец улыбнулся он.

— Если всё пройдёт как надо, Монгол премию обещал. А он своё слово держит!

Через десять минут оба парня стояли в одинаковых камуфляжах, держа в руках зачехлённые СВД-шки и сумки, где были уложены патроны, бутерброды и термоса с кофе. За поясом у каждого был десантный нож.

— Не вздумайте курить! — крикнул Виктор, уже давя на газ.

— Да мы ж не враги своему здоровью! — крикнул вслед Митяй.

— Поздравляю Вован, — хлопнул по плечу друга, — мы опять в строю! Неплохо бы за это накатить, а?

— Сначала дело.

Они двинулись к полуразвалившимся стенам.

— Слышь, Митяй, а чёй-то он чеченов чехами назвал?

— Откуда я знаю! А тебе-то, что до этого?

— Так мой дед чехом был. Он как в первую мировую в русский плен попал, так и остался здесь.

— Надо будет потом этому Виктору предъявить за твоего деда, — улыбнулся Митяй.

Огромные металлические ворота когда-то были выкрашены в светло-коричневый цвет. Это просматривалось сквозь обильную ржавчину. За ними было темно, сыро и холодно. Парни постояли с полминуты, оценивая в полутьме размеры цеха, и по армейской привычке разбивая его на сектора, затем, не сговариваясь, разошлись в разные стороны.

Митяй поднялся по железной лестнице в комнату, которая видимо была диспетчерской, во времена, когда завод работал. Прикинул директриссу с одного конца комнаты, затем с другого. Получалось не очень. Если Монгол со своими бойцами приедет первым, то запросто перекроет траекторию полёта пуль. Надо искать что-то другое. Причём на ощупь, потому что на улице совсем стемнело, а внутри как в гробу.

Всё же он нашёл отличное место, откуда простреливалась вся территория цеха. Под самой крышей небольшая железная площадка, на которой стоял большой, в человеческий рост отрезок воздуховода. За него Митяй и спрятался. От железа холодило даже сквозь утеплённый камуфляж. Парень включил фонарик и нашёл большой кусок ветоши, сложил вдвое, постелил. Вот теперь почти как дома, на диване. Он включил рацию.

— Хорёк, ответь соколу!

— Сам ты хорёк! — сквозь треск донёсся голос Вована.

— Где устроился?

— Ну, ты у нас птица высокого полёта, видеть должен.

— В такой темени разве что увидишь!

— Вот, ни за что не догадаешься! Узнаешь, когда стрелять начну. Всё — отбой, хватит эфир засорять!

Митяй отключился и принялся расчехлять винтовку.

Вован любил нестандартные решения. Поэтому он не полез наверх. Когда они только что зашли внутрь, успел увидеть в свете ещё не сгустившихся сумерек решётку в стене у самого пола. Нашёл лестницу, ведущую вниз, и, подсвечивая фонариком, спустился в подвал. Где и обнаружил комнату площадью метров двадцати. Там и была эта решётка. Прострел был просто идеальным. Стреляй хоть по ногам, хоть по головам. Для себя он твёрдо решил, что стрелять будет по головам. А то, тоже мне чехи нашлись! Они на чехов похожи, как я на китайца!

Комната была пуста. Лишь в одном углу в полу была большая круглая шахта, вертикально уходившая вниз. Вован направил в неё луч фонаря, но дна не увидел. Он сбегал наверх, притащил деревянный ящик, из которого и устроил себе сносное сиденье. Сев, прислонился к шершавой стене и стал слушать звуки. Звуков, собственно, было немного. Крысиный писк внизу, да завывание холодного октябрьского ветра наверху.

Очень ему не нравилась эта шахта. Причём, он не мог объяснить себе, почему? Но исходила от неё какая-то неведомая опасность. Парень расчехлил винтовку, пристегнул магазин, даже дослал в ствол патрон.

Шахта будто завораживала. Вовану даже показалось, что оттуда исходит едва заметное фосфорное свечение.

Время тянулось, как тугая резина. Митяй выпил почти весь кофе, и мочевой пузырь требовал, чтобы его опорожнили. Боец уже собрался помочиться на воздуховод, когда внизу застучали по металлу чьи-то подошвы. Митяй потянул из ножен клинок. Как только над площадкой показалась едва различимая в темноте голова, включил фонарик.

— А ты как сюда попал, пацан? Я ведь мог башку тебе отрезать.

Последнее, что Митяй в своей жизни увидел, были светящиеся в темноте глаза.

Утро 14-го октября обещало тёплый, погожий день. Но на душе у Виктора было пасмурно. Он уже, не помня, в который раз кричал в рацию:

— Второй, третий ответьте первому!

Но ответом ему был мёртвый эфир.

— Серёга, с пацанами что-то случилось! Ребята толковые, не будут, как идиоты, сидеть с выключенными рациями.

— И что ты предлагаешь? — спросил Монгол.

— Идти туда опасно. Давай Толяна на разведку пошлём.

Толян был самым младшим бойцом бригады.