Я прогуливался туда-сюда по общему коридору, сложив руки на груди и время от времени поглядывая на соседа. Тот, плотно прильнув к глазку, стоял у стальной двери, ведущей к площадке с лифтами. Я знал, на что он смотрит.
Добавить в моё избранное
21 мин, 30 сек 10614
Без слов сразу стала ясна природа спокойствия, обволакивавшего нас со всех сторон.
Я шёл, поминутно озираясь. Куда? Понятия не имею. Просто подальше отсюда.
В паре кварталов от нашего, я остановился. Ваня недоумённо спросил, почему. Я указал ему на привлёкший моё внимание автомобиль.
— Тебе не кажется, — тщательно подбирая слова, тихо спросил я, — что эта машина стояла у нас во дворе, когда мы вышли?
— Ну, чёрт его знает. Я бы сказал, что здесь таких полно, и наш двор не единственный, в котором есть похожие машины.
И всё же меня не покидало это ощущение. Я совершенно точно его видел, я был уверен в этом. Именно этот автомобиль. Начищенный до блеска чёрный «БМВ». Тонированные чёрным лобовое стекло, и боковые окна почти полностью скрывали внутренность салона. Но что-то было там, на заднем сиденье. Большое, оно занимало собой всё пространство. А между верхушками спинок передних сидений я различил бесформенный комок, размером с качан капусты.
— Они везде, — произнёс я. И сам вздрогнул от этого откровения.
— Везде… Задние двери автомобиля раскрылись и оттуда вывалились толстые, обвислые тряпичные бока в красную и белую полоску, а за ними высунулись длинные руки. Слишком далеко, чтобы достать до нас, но мы сразу же двинулись прочь. Взобрались на тротуар, за бордюр, куда «БМВ» не смог бы заехать.
Сейчас мы втроём сидим в микроавтобусе. Нашли его на Щёлковской, у автовокзала. Водитель, по всему, ждал пассажиров и оставил ключи в зажигании, не успев завестись, прежде чем Гоша его утащил. Там же, рядом с вокзалом, разбили витрину, натаскали себе одежды. Мы отъехали от Москвы уже на приличное расстояние, на восток. Остановились у заправки, дополнить баллоны и взять чего-нибудь перекусить. Мы привыкли действовать осторожно, аккуратно. По возможности стараемся избегать подобных мест, но иногда приходится идти на риск. Маша поправилась. Машину ведём по очереди, так что не приходиться вставать на ночлег. Слишком опасно. Боюсь, так нам скоро придётся сменить микроавтобус на другой. Я записываю эту историю… ха, хотел бы я сам знать, зачем. Возможно, кроме меня самого и Терповых её больше никто и никогда не прочтёт. Но я всё равно пишу. Иначе, у меня пропадёт… как бы это сказать, связь с жизнью, что ли? Да, наверное, я боюсь, что перестану воспринимать жизнь, если остановлюсь.
Скоро наступит зима. Мы планируем развернуться и поехать в Европу, объезжая крупные города. Здесь всё мертво. А если ещё нет, то выжившим, скорее всего, не пережить грядущих холодов. А там, в Европе, может у кого-то хватило ума уберечь себя от Гоши? Тогда бы мы взяли этих людей с собой и покатили дальше, к океану. Дальше, дальше… Возможно, я даже научусь когда-нибудь управлять кораблём. Хотя нет, в корабле полно места, чтобы спрятаться. Нам-то как раз такие места и не нужны. Что ж, значит, не научусь.
Ваня спрашивает, что я делаю. Я отвечаю ему: «Я пишу». Лучше иди, проветрись и поешь, говорит он, облокотившись о крышу и затягиваясь сигаретой. Он курит больше обычного. Его стали преследовать приступы кашля. Моя очередь вести. Ехать целую ночь. Он говорит, чтобы я подкрепился и набрался сил. Так я и сделаю.
Я шёл, поминутно озираясь. Куда? Понятия не имею. Просто подальше отсюда.
В паре кварталов от нашего, я остановился. Ваня недоумённо спросил, почему. Я указал ему на привлёкший моё внимание автомобиль.
— Тебе не кажется, — тщательно подбирая слова, тихо спросил я, — что эта машина стояла у нас во дворе, когда мы вышли?
— Ну, чёрт его знает. Я бы сказал, что здесь таких полно, и наш двор не единственный, в котором есть похожие машины.
И всё же меня не покидало это ощущение. Я совершенно точно его видел, я был уверен в этом. Именно этот автомобиль. Начищенный до блеска чёрный «БМВ». Тонированные чёрным лобовое стекло, и боковые окна почти полностью скрывали внутренность салона. Но что-то было там, на заднем сиденье. Большое, оно занимало собой всё пространство. А между верхушками спинок передних сидений я различил бесформенный комок, размером с качан капусты.
— Они везде, — произнёс я. И сам вздрогнул от этого откровения.
— Везде… Задние двери автомобиля раскрылись и оттуда вывалились толстые, обвислые тряпичные бока в красную и белую полоску, а за ними высунулись длинные руки. Слишком далеко, чтобы достать до нас, но мы сразу же двинулись прочь. Взобрались на тротуар, за бордюр, куда «БМВ» не смог бы заехать.
Сейчас мы втроём сидим в микроавтобусе. Нашли его на Щёлковской, у автовокзала. Водитель, по всему, ждал пассажиров и оставил ключи в зажигании, не успев завестись, прежде чем Гоша его утащил. Там же, рядом с вокзалом, разбили витрину, натаскали себе одежды. Мы отъехали от Москвы уже на приличное расстояние, на восток. Остановились у заправки, дополнить баллоны и взять чего-нибудь перекусить. Мы привыкли действовать осторожно, аккуратно. По возможности стараемся избегать подобных мест, но иногда приходится идти на риск. Маша поправилась. Машину ведём по очереди, так что не приходиться вставать на ночлег. Слишком опасно. Боюсь, так нам скоро придётся сменить микроавтобус на другой. Я записываю эту историю… ха, хотел бы я сам знать, зачем. Возможно, кроме меня самого и Терповых её больше никто и никогда не прочтёт. Но я всё равно пишу. Иначе, у меня пропадёт… как бы это сказать, связь с жизнью, что ли? Да, наверное, я боюсь, что перестану воспринимать жизнь, если остановлюсь.
Скоро наступит зима. Мы планируем развернуться и поехать в Европу, объезжая крупные города. Здесь всё мертво. А если ещё нет, то выжившим, скорее всего, не пережить грядущих холодов. А там, в Европе, может у кого-то хватило ума уберечь себя от Гоши? Тогда бы мы взяли этих людей с собой и покатили дальше, к океану. Дальше, дальше… Возможно, я даже научусь когда-нибудь управлять кораблём. Хотя нет, в корабле полно места, чтобы спрятаться. Нам-то как раз такие места и не нужны. Что ж, значит, не научусь.
Ваня спрашивает, что я делаю. Я отвечаю ему: «Я пишу». Лучше иди, проветрись и поешь, говорит он, облокотившись о крышу и затягиваясь сигаретой. Он курит больше обычного. Его стали преследовать приступы кашля. Моя очередь вести. Ехать целую ночь. Он говорит, чтобы я подкрепился и набрался сил. Так я и сделаю.
Страница 6 из 6
