Гоша

Я пулей выбежал на холод, прикрыл за собой створку, даже так слыша Гошин хрип. Я живу в третьем подъезде старой семнадцатиэтажки, и мой стояк — крайний в здании. Балконы по этой планировке представляют собой вытянутые лоджии, поделённые между квартирами не особенно толстыми переборками. Мой как раз соседствовал с балконом Терповых. Я принялся проламывать переборку. Весь дом, казалось, дрожит от Гошиных ударов и моих собственных. Не помню, но я, как будто бы кричал, каждый раз занося и обрушивая огромный ключ на тонкую перегородку. Горло начало саднить.

Дверь не выдержала и распахнулась настежь, хлопнув о стоящий в прихожей шкаф. Разбилось зеркало.

Я помогал себя ногой, обламывая края образовывающегося лаза. Всё, больше времени нет. Я бросил на ту сторону ключ и попробовал пролезть следом. Ободрал предплечья и спину, но, в конце концов, обнаружил, что холодный, как лёд пол подо мной уже не тот, который я привык видеть на своём балконе. Я у Терповых!

Быстро поднялся на ноги, прихватив железку, и на ходу крича Ване, чтобы он открыл, бросился к выходу.

— Открывай же скорее, чёрт тебя дери!

В глазах у него стояли слёзы. Он выпустил меня. Я тут же снова захлопнул дверцу, схватил его за руку и потащил прочь. Заглянул в спальню, наспех растормошил Марию, велев быстрее вставать.

Выбежал в общий коридор. Отсюда было прекрасно видно: Гоша успел устроить у меня настоящий погром. Всё поломано, разрушено мощью его голодного гнева. И где-то там он сам, с громким урчанием, рыщет по комнатам, ищет меня. Благо, дверь он с петель не снёс. Я неслышно затворил её. И, удерживая, поводил взглядом вокруг. Рядом валялся моток старого провода. Примотал один конец к ручке. Изоляционное покрытие проскальзывало в потных ладонях. Подождал, пока Иван поможет жене выбраться из квартиры. Закрыл их дверь, и примотал другой конец к её рукояти.

— Бежим!

Я выскочил на площадку с лифтами, дальше, к лестнице. Там я помог Ивану, взяв Машу под другую руку, и мы вместе понесли её вниз. Ноги, обутые в домашние тапки, то и дело соскакивали с ног, съезжали со ступеней, но мы не сбавляли темпа. Сверху несся рёв. Грохотали крушимые Гошей предметы мебели.

Первый этаж… Не остановились, даже выбежав вон из дома. Поначалу белый свет резал глаза, но мы быстро привыкли к нему. Отбежали подальше и только тогда встали передохнуть. Я дышал с наслаждением. Вбирал каждый грамм свежего, морозного, но вместе чистого воздуха, пока не захотелось кашлять. Стопы начинали терять чувствительность. Я не обращал внимания. Мельком подумал, каково, должно быть, Терпову. Он так и оставался в своей любимой майке. Сверху, с белого полотна неба, неторопливо кружась, падали снежинки, и так же неторопливо таяли, ложась на асфальт и землю. Удалось. Мы сбежали от него.

Однако что-то в окружающем покое настораживало. Что-то здесь было не так. Этот покой, умиротворённость… я не взялся бы сказать за всех, но у меня определённо отчётливо сложилось впечатление заброшенности, запустения этих улиц. Они были мне знакомы, так как я прожил здесь большую часть жизни, и в то же время я их не узнавал. Тихо. Ни единой души. Не слышно машин, проносящихся по бульвару и дорогам вокруг внутреннего дворика, в котором мы стояли. Глупо, но даже земля подо мной передавала этот общий оттенок. Это сложно обратить в словесную форму. Допустим, если представить, что раньше в ней работали какие-то скрытые механизмы, процессы, например, тёк напор воды в жилые комплексы — то теперь они затихли, перестали действовать. Когда ты каждый день выходишь на работу, то не замечаешь, что по земле, помимо тебя ходят ещё тысячи людей. Ты привык к этим вибрациям, получаемым твоими же ногами. Но теперь почва, асфальт, всё казалось лишь холодным монолитом. У меня только раз или два бывало раньше такое же впечатление: ранним, осенним утром, пока никто ещё не проснулся и ты один во всём городе шатаешься по улицам.

— Ты ничего не замечаешь странного? — Спросил Иван. Я кивнул. Да, замечаю. И он, похоже, тоже уловил неестественное молчание, царившее повсюду.

— Куда нам теперь?

— Постой-ка пока здесь, — попросил я, и подбежал к подъезду стоящего рядом пятиэтажного здания. Тут живёт мой знакомый. Я начал набирать номер его квартиры. Но цифры не высвечивались на маленьком табло. Пальцы так и замерли на плоских кнопках. Я осторожно коснулся двери. Чуть надавил. Затем легонько потянул. Магнитный замок не работал. Петли заскрипели. Я отошёл подальше, пока проём увеличивался, открывая моему взору чёрный зев. И будь то воображение или реальность, моё ухо вычленило из постанывания сквозняка слабый шорох и отдалённое протяжное уханье.

— Что там? — Поинтересовался Терпов. Я знаком показал ему заткнуться. Не отрывая глаз от подъезда, я подошёл к нему и подтолкнул к выездной дорожке.

— Иди, иди, не останавливайся.

Он вылупился на меня.

— Что? Там тоже… — Да.