Гоша

Гошу было видно в проход лестничной клетки. Валяется без дела, как вчера.

Я сказал Терпову, что плохо спал сегодня и лучше пойду, лягу. Он только кивнул и закурил очередную сигарету. Ладно, пусть. Мы оба много натерпелись за день, боялись за Машу. Так что если сигареты приносят ему успокоение, то пусть курит, сколько хочет. А мне не хватает сна.

Я вскочил с постели, будто её подожгли. Гоша опять ломился в коридор. Но как-то странно звучали его удары. Мощнее, настойчивее. Он бил остервенело. Где-то в мозгу промелькнуло: он тоже проголодался — не одни мы. И это голод гонит его к нам, и он не уйдёт, пока не сожрёт нас всех.

В тот момент мне было действительно страшно. Но звук, последовавший за грохотом ударов, привёл меня в такой ужас, что я на мгновенье забыл, кто я и где нахожусь. Признаюсь, я бы, наверное, обделался, не понуди меня этот самый ужас посмотреть в провал глазка. Видно было плохо, но я таки разглядел стальную дверь, валявшуюся теперь вместе со скобой на полу, усыпанном бетонной крошкой и камешками. А Гоша… он рыскал в коридоре! Кинулся сначала в открытую квартиру, что напротив моей. Не найдя там никого, перебрался в другую, но быстро вернулся и оттуда.

Подполз к нашим квартирам и какое-то время изучал их. Потом принялся колотить в дверь Терповых. Я испугался, что он сейчас выломает её, как недавно стальную. Но Гоша, похоже, выдохся. Тем не менее, Ваня орал, чтобы тот убирался. Наверное, Терпов немало удивился, когда Гоша и вправду двинулся к лифтам.

Меня шатало из стороны в сторону. Тошнило, перед глазами вспыхивали и подолгу не пропадали яркие пятна. Шея и затылок, словно вдруг прекратили получать приток крови. Я привалился спиной к стене в прихожей, медленно осел.

Гоша в любой момент может достать любого из нас. Вот единственная мысль, более или менее твёрдо обосновавшаяся тогда в сознании. Как сардины из консервной банки. Сегодня он устал. А завтра придёт и продолжит продираться к нам.

На меня навалились одиночество, безысходность.

С приходом тусклого, белёсого рассвета пришло ощущение, что я последний человек на земле. Больше никого не осталось в мире. Лишь я и Гоша, который рано или поздно доберётся и до меня. Я чувствовал, как умираю. Не тело моё, но то, что мы обычно называем своим «я», сущностью человека, личностью, душой. Всё казалось безразлично.

Я отворил дверь и, выглянув наружу, позвал Ивана. Тот ответил не сразу.

— Вы там в порядке?

— Вроде… Господи! Я думал, нам конец… — Как Маша?

— Не так плохо, как вчера, но температура ещё держится.

В дыре, образовавшейся на том месте, где раньше был выход из общего коридора, зашевилилась неуклюжая тень. Раздалось булькающее бормотание. Не знаю почему, но я не торопился прятаться. Я подождал, пока Гоша не покажется в проёме. Он задержался там всего на мгновение, оценивая ситуацию. Затем стремительно ринулся к моей квартире. До этого я никогда не видел его вживую и так близко. Бывали дни и в голову закрадывались сомнения, а есть ли он на самом деле? Куча хлама под дверью, шорохи, крики — всё представало каким-то ненастоящим. Игрушечным? Нет… как бы я себя не тешил, Гоша реален. Вот — его туша несётся на меня. Я захлопнул дверь. Но до того как успел закрыть замок, Гоша начал крутить ручку и давить от себя — дверь открывалась внутрь. Догадливая сволочь. Я подпёр дверь плечом и задвинул щеколду, потом закрыл замок. Может ли куча тряпья прийти в ярость? По-моему, именно яростью сменилось Гошино настроение, когда я не дал ему пробраться внутрь. Он засуетился, ползал туда и обратно по длинному коридору — совсем как рассерженный человек, — и урчал и булькал. Хотя сейчас, заметил я, эти звуки напоминали скорее отрыжку. Вдох и снова этот звук. Вдох и опять, ещё, ещё. Желудок скрутило спазмом. До чего отвратительно!

Впрочем, я быстро забыл свои опасения относительно судорожного сжатия в животе. Гоша налетел на мою дверь так неожиданно, с такой злобой, что я невольно отпрянул подальше. Волосы у меня на голове вздыбились от ужаса. Я пятился, пока не упёрся спиной в перегородку между комнатами. Его урчание заставляло старую дверную панель вибрировать. Пока что он просто шарил по ней руками-обрубками, но скоро нанёс первый удар. Я увидел, как с оголённого участка стены над притолокой осыпалась бетонная пыль.

Боже мой, куда деваться? Куда бежать? Удары посыпались один за другим. Всё сильнее, сильнее, чаще.

Я бросился на кухню. Откинул сиденье кухонного уголка, под которым хранил разные инструменты. Порылся, вряд ли соображая в тот момент, что конкретно хочу найти. Ладонь скользнула по толстой металлической поверхности. Я инстинктивно сжал предмет и резко рванул к себе. Водопроводный ключ. Когда-то мне его подарил друг-сантехник: смеситель и кран постоянно протекали, и приходилось часто с ними возиться, меняя прокладки. Огромная увесистая жердь. Ну и, теперь что? Так, так… На балкон.