Гоша

Вызвали милицию. Наконец-то, ему предъявили обвинение. Но при этом маленькую Ксюшу, за неимением родственников, отдали в детский дом. Наверное, если бы мы вовремя подсуетились, опеку над ней мог бы взять кто-нибудь из нас. Но мы не подсуетились. Больше я не слышал о ней ничего.

Верить или не верить, в то, что Гоша — это тот самый Гоша, которого отправили в мусорный контейнер, костюм или кукла — я не могу дать тут прямого, конкретного ответа. Просто, говорили, Гоша очень похож на ту куклу. Потому и прозвали Гошей.

Так или иначе, теперь эта тварь, с того дня, как завелась в подъезде, не упустила ни единого случая утащить кого-нибудь. Можете мне поверить, Гоша был крайне изобретателен, охотясь на людей. Он всегда появлялся в самых неожиданных местах. Иногда мог прятаться под лестницей, на первом этаже. Иногда — в будке консьержки. Выскочить из шахты вставшего лифта. Ещё поражало, насколько быстро он перемещался. И как он, точно предугадывал, где будет тот или иной человек, и оказывался там как раз вовремя, чтобы утащить.

В пол кто-то ударил. Потом забарабанил, и до моего уха донеслось булькающее бормотание. Затем стук послышался из другой комнаты. Нет, пробраться ко мне таким образом он не сможет.

Я заснул и проснулся уже когда стемнело. На улице подмораживало. Моих ног касался лёгкий ледяной сквознячок. Прошаркал на кухню и принялся рыться в завалах продуктов. Глаза мало чего различали в темноте, но я уже привык. Воды оставалось на один графин, однако всухомятку есть мне не улыбалось. Отлил себе чуть-чуть и старался как можно экономнее запивать печенье и сухой завтрак.

Над головой зашуршало. Как если бы кто-то провёл тряпкой по голому полу… Гоша. Шорох унёсся дальше. Потом потолок задрожал от сильного удара. Меня парализовало от мгновенного осознания того факта, что он мог бы проникнуть в мою квартиру сверху, просто обвалив бетонную плиту. Вот чёрт! Я перепугался не на шутку, живот неприятно сжало. Я тихо сидел и ждал, что будет дальше.

Гоша долбил перекрытие недолго. Судя по всему, его что-то отвратило от продолжения этого эксперимента. Хотя, наверное, продолжи он колотить, я бы, в конце концов, оказался у него первым блюдом на ужин.

Я слышал, как он уползает. Через несколько минут, Гоша загрохотал в дверь в общем коридоре. Снова задремать мне удалось только под утро.

Меня разбудил громкий стук. В первое мгновенье сердце подпрыгнуло в груди, пробарабанив по рёбрам, и рухнуло куда-то вниз. Но потом я различил голос Ивана. Он остервенело колотил в мою дверь, и звал быстрее идти к нему.

Я поспешил.

— Что случилось?

— Маше плохо, — его глаза чуть не выкатывались из орбит, он задыхался и был страшно взволнован. Я проследовал за ним, в их гостиную. Там, на большой, двуместной кровати лежала Мария. Выглядела она неважно. Это самое мягкое слово, которое я смог подобрать тому, как она выглядела. Лицо бледно, на лбу застыли капельки пота. Глаза прикрыты, но двигаются под веками, как в кошмаре. Голова поворачивается из стороны в сторону. Дыхание тяжело.

Я проверил температуру, позвал её по имени. Она приподняла веки, покрытые сеткой капилляров, посмотрела на меня. Зрачки сужены. Снова закрыла.

— Её лихорадит, — сообщил я Ивану, топчущемуся за моей спиной.

— Это от нервов. От напряжения.

— Говорил, что на уме.

— Что делать, а?

Я пожал плечами.

— Разведи аспирин. И найди платок почище. Я пока принесу прохладной воды.

Иван ушёл на кухню, а я сбегал к себе, отлил в глубокую тарелку немного воды из графина, взял ещё одну тарелку и вернулся. Терпов уже держал наготове стакан с шипящей таблеткой и марлю. Я поставил блюда на тумбочку, обмакнул марлю в воду и обтёр Маше лицо. Отжал в пустое блюдо, обмакнул ещё раз, чуть скрутил, сливая излишки, и положил тампон ей на лоб, попросив не крутиться. Иван приподнял её одной рукой и приложил стакан к губам. Мария выпила аспирин, и Терпов уложил её обратно.

Оставалось ждать. Как всегда.

Под вечер ей, вроде бы, всё-таки стало получше. Но я посоветовал Ивану держать её в постели, чтобы она пока не вставала.

Мы вышли с ним в коридор покурить. И там я изложил ему свои мысли по поводу провизии. Он слушал спокойно. По крайней мере, мне так казалось в сумраке. Когда я закончил, он только развёл руками. Я понял. А что ещё остаётся? Шах и мат? С одной стороны Гоша, с другой — голод. Или попробовать убить его? Но опыт милиционера с седьмого этажа говорил о многом, и я не думаю, что он не попал в Гошу ни разу. Просто Гоше наплевать на пули. Потому что он всего лишь куча тряпья. У него нет крови или каких-то жизненно важных органов, повредив которые, можно убить его. Вот если отрезать ему конечности… впрочем, для этого надо сперва подойти. Но прежде, чем мы успеем сделать хотя бы один надрез, он разорвёт нас на части.

Я выглянул в глазок.