Стыдно признаться, но в свои тридцать я до сих пор боюсь темноты. И ведь прекрасно понимаю, что ничего страшного в ней прятаться не может. Чертей, демонов и прочей нечисти не существует, это знают даже школьники. Но я ничего со своим животным страхом поделать не могу. Он сильнее здравого смысла и убеждений.
Добавить в моё избранное
20 мин, 38 сек 17228
Сначала это было похоже на одиночество, я просто лежал и ждал смерти… Но со временем привык к ней, как будто вспомнил нечто давно забытое и утерянное. Тьма стала моим миром.
Из тайных архивов Ордена Тьмы Передо мной предстала полуторка, погруженная в темноту. Цвет стен разобрать было трудно, но я почти уверен, что они черные. Под моими ногами захрустело битое стекло — это была лампа, выкрученная из патрона в прихожей. Я достал мобильник и включил вспышку фотоаппарата. На полу рядом с разбросанной обувью валялись инструменты и пустые стеклянные флаконы.
— Лейла!
Нет ответа. Осторожно ступая между мусором на полу, я двинулся в сторону единственной комнаты. Дверь в ней отсутствовала, а окна были заколочены фанерой. Свет телефона выхватывал из темноты странные надписи на стенах, разобрать которые мне не удалось. Под окном на полу лежал матрас, застеленный чистым бельем, а на нем ноутбук.
Любопытство взяло вверх, и я включил его. Фон рабочего стола был простым черным квадратом. Мне невольно вспомнилась детская страшилка «В черном-черном доме, в черной-черной комнате»…. Взгляд зацепился за папку «Алекс», и я открыл ее. По спине пробежал мерзкий холодок. Там хранились сканы старых газет и сохраненные интернет страницы. Практически все заголовки были из моего прошлого: «Резня на татаро-башкирском бахэте», «В реке найдены тела нелегальных иммигрантов», «Поджег таджикского общежития» и т. д. Так же у нее было несметное количество моих фотографий. Начиная со времен учебы в технаре вплоть до поездок с моей женой на курорты. Все они были сделаны издалека так, чтобы я не видел фотографа. Это ввергло меня в полнейший ступор и страх. Лейла следила за мной практически всю сознательную жизнь, а я даже не подозревал, что был каким-то подопытным кроликом. Зачем ей это? Сумасшедшая маньячка, не иначе. Логика подсказывала, что надо держаться от нее подальше, но, в то же время, меня тянуло к ней любопытство разобраться в происходящем. Чего греха таить, меня тянуло не только любопытство. В других папках ее ноутбука я нашел множество информации об Ордене Тьмы, какие-то непонятные книги, рисунки и, что еще более странно, личную информацию каждого члена этой секты. Могла бы хоть дверь запирать, храня такое в своей квартире. После пятичасового ожидания она так и не появилась. Оставаться на ночь здесь мне совсем не хотелось и я, взяв ноутбук, отправился домой.
На улице было очень темно, даже фонари, встречающиеся довольно редко, не сильно рассеивали мрак. Мощный удар в затылок отключил мое сознание. Очнувшись, я чуть не сошел с ума от страха. Как будто ослеп, кругом тьма. Рядом было слышно чье-то хриплое дыхание.
В темной пещере
Исполненной мрака
Слились воедино
Десятки теней
Слились воедино
Сегодня и завтра
На веки усопшие
Души людей
Никто никогда
Ничего не узнает
О том, что скрывает
Бессмертная тьма
И новый рассвет
Никогда не настанет
Для тех, кто вернулся
К обители зла…
Лейла Гоцлер…
Я был прикован чем-то железным к какому-то подобию кровати. Мои ноги и руки были зафиксированы так, что тело принимало весьма непристойную позу. В этой кромешной тьме абсолютно ничего не было видно, зато я отчетливо слышал чьи-то голоса, говорящие на непонятном мне языке. Чувство беспомощности усиливало мой животный ужас, но это было еще не самое страшное. Холод подвального помещения, сковавший мое тело, подсказывал, что я абсолютно голый. Шаги и голоса постепенно приближались, становясь с каждой секундой все громче. Внезапно я почувствовал что-то инородное в своем заднем проходе. Меня насиловали с нечеловеческой жестокостью, а боль, которую я испытывал, сводила с ума. Их было очень много. Нельзя описать словами всю полноту моих страданий, казалось, им не было конца. Скажу лишь, что ощутивший такое единожды, навсегда потеряет остатки всего святого, что есть в человеке.
После длительной экзекуции две пары сильных рук освободили меня от оков и засунули в какой-то ящик. Мои колени упирались в переднюю стенку, спина в заднюю, а голове не давала выпрямиться крышка. Руки занимали все оставшееся место. Я потерял счет времени, находясь в ловушке сектантов. Иногда ящик открывали и мне в рот запихивали странную мерзкую еду похожую на рыбу, но без костей. Чувство голода было сильнее брезгливости, и мой рот жадно жевал эту подачку. Довольно часто меня возвращали на стол с наручниками и проделывали такое, о чем я предпочту умолчать. Мой детский страх темноты, на время заглушенный бытом и суетой жизни, вновь обострился в десятикратно увеличенном масштабе. Одинокими часами, днями, неделями я трясся, в ужасе прислушиваясь к каждому шороху. В моей голове поселились странные голоса, не дающие покоя. Иногда они напоминали давних знакомых, родителей, а иногда превращались в озлобленное внутреннее Я. И эти душевные муки, поверьте, были гораздо ужасней, чем насекомые и черви, ползающие по моему телу и его отверстиям.
Из тайных архивов Ордена Тьмы Передо мной предстала полуторка, погруженная в темноту. Цвет стен разобрать было трудно, но я почти уверен, что они черные. Под моими ногами захрустело битое стекло — это была лампа, выкрученная из патрона в прихожей. Я достал мобильник и включил вспышку фотоаппарата. На полу рядом с разбросанной обувью валялись инструменты и пустые стеклянные флаконы.
— Лейла!
Нет ответа. Осторожно ступая между мусором на полу, я двинулся в сторону единственной комнаты. Дверь в ней отсутствовала, а окна были заколочены фанерой. Свет телефона выхватывал из темноты странные надписи на стенах, разобрать которые мне не удалось. Под окном на полу лежал матрас, застеленный чистым бельем, а на нем ноутбук.
Любопытство взяло вверх, и я включил его. Фон рабочего стола был простым черным квадратом. Мне невольно вспомнилась детская страшилка «В черном-черном доме, в черной-черной комнате»…. Взгляд зацепился за папку «Алекс», и я открыл ее. По спине пробежал мерзкий холодок. Там хранились сканы старых газет и сохраненные интернет страницы. Практически все заголовки были из моего прошлого: «Резня на татаро-башкирском бахэте», «В реке найдены тела нелегальных иммигрантов», «Поджег таджикского общежития» и т. д. Так же у нее было несметное количество моих фотографий. Начиная со времен учебы в технаре вплоть до поездок с моей женой на курорты. Все они были сделаны издалека так, чтобы я не видел фотографа. Это ввергло меня в полнейший ступор и страх. Лейла следила за мной практически всю сознательную жизнь, а я даже не подозревал, что был каким-то подопытным кроликом. Зачем ей это? Сумасшедшая маньячка, не иначе. Логика подсказывала, что надо держаться от нее подальше, но, в то же время, меня тянуло к ней любопытство разобраться в происходящем. Чего греха таить, меня тянуло не только любопытство. В других папках ее ноутбука я нашел множество информации об Ордене Тьмы, какие-то непонятные книги, рисунки и, что еще более странно, личную информацию каждого члена этой секты. Могла бы хоть дверь запирать, храня такое в своей квартире. После пятичасового ожидания она так и не появилась. Оставаться на ночь здесь мне совсем не хотелось и я, взяв ноутбук, отправился домой.
На улице было очень темно, даже фонари, встречающиеся довольно редко, не сильно рассеивали мрак. Мощный удар в затылок отключил мое сознание. Очнувшись, я чуть не сошел с ума от страха. Как будто ослеп, кругом тьма. Рядом было слышно чье-то хриплое дыхание.
В темной пещере
Исполненной мрака
Слились воедино
Десятки теней
Слились воедино
Сегодня и завтра
На веки усопшие
Души людей
Никто никогда
Ничего не узнает
О том, что скрывает
Бессмертная тьма
И новый рассвет
Никогда не настанет
Для тех, кто вернулся
К обители зла…
Лейла Гоцлер…
Я был прикован чем-то железным к какому-то подобию кровати. Мои ноги и руки были зафиксированы так, что тело принимало весьма непристойную позу. В этой кромешной тьме абсолютно ничего не было видно, зато я отчетливо слышал чьи-то голоса, говорящие на непонятном мне языке. Чувство беспомощности усиливало мой животный ужас, но это было еще не самое страшное. Холод подвального помещения, сковавший мое тело, подсказывал, что я абсолютно голый. Шаги и голоса постепенно приближались, становясь с каждой секундой все громче. Внезапно я почувствовал что-то инородное в своем заднем проходе. Меня насиловали с нечеловеческой жестокостью, а боль, которую я испытывал, сводила с ума. Их было очень много. Нельзя описать словами всю полноту моих страданий, казалось, им не было конца. Скажу лишь, что ощутивший такое единожды, навсегда потеряет остатки всего святого, что есть в человеке.
После длительной экзекуции две пары сильных рук освободили меня от оков и засунули в какой-то ящик. Мои колени упирались в переднюю стенку, спина в заднюю, а голове не давала выпрямиться крышка. Руки занимали все оставшееся место. Я потерял счет времени, находясь в ловушке сектантов. Иногда ящик открывали и мне в рот запихивали странную мерзкую еду похожую на рыбу, но без костей. Чувство голода было сильнее брезгливости, и мой рот жадно жевал эту подачку. Довольно часто меня возвращали на стол с наручниками и проделывали такое, о чем я предпочту умолчать. Мой детский страх темноты, на время заглушенный бытом и суетой жизни, вновь обострился в десятикратно увеличенном масштабе. Одинокими часами, днями, неделями я трясся, в ужасе прислушиваясь к каждому шороху. В моей голове поселились странные голоса, не дающие покоя. Иногда они напоминали давних знакомых, родителей, а иногда превращались в озлобленное внутреннее Я. И эти душевные муки, поверьте, были гораздо ужасней, чем насекомые и черви, ползающие по моему телу и его отверстиям.
Страница 4 из 6
