Маша всегда боялась. Боялась сделать что-то не так. Подойти слишком близко к краю платформы, перепутать шампиньон с бледной поганкой, выйти на проезжую часть на красный свет. Задать неудобный вопрос, случайно высказать бестактную мысль, мелькнувшую в голове. Ошибиться номером или кабинетом, именем или отчеством. Но больше Маше не надо было бояться. Маша умерла.
Добавить в моё избранное
20 мин, 1 сек 12554
«Значит, прав был батя. Зря спорил» — А самому чё, слабо даже малолеткам вставить? Я, вишь, не зассал один прийти! — огромная туша затряслась от смеха. К сладкому запаху дерьмовой парфюмерии добавилась водочная вонь.
— Эй, ты чё там, совсем припух, на?
— Деньги у бабы вымогать и по морде ей бить ты тоже не зассал?
— Да ты знаешь, на, сколько я на эту шалаву бабок спустил?!
— Что, пару раз мороженное купил?
— А, чё ты щас сказал?! Чё… Сергей ударил первым, не дожидаясь продолжения. И, конечно, не попал. Зато попал Череп. Улица скакнула вбок, глаз мгновенно заплыл. Третий или четвертый удар опрокинул Сергея на землю.
— На, получай, на!
Сергей перекатился, уворачиваясь от ботинка, и сумел чувствительно пнуть Черепа по колену. Тот всхрюкнул, потерял равновесие, но успел подняться раньше Сергея и уложить его на место новым пинком.
— Больно было, на! Это ты зря, обсерыш. Какого, на, ты меня испачкал? Ну ничё, щас отправим тебя к твоей сучке!
Раздался металлический щелчок. Сергей, скрючившись на асфальте, не мог видеть оружия, но не сомневался, что Череп сейчас пустит его в ход. «Нож или пистолет?», — успел подумать Сергей, когда Череп вдруг пронзительно заорал. Грохнул выстрел, другой, зазвенело стекло, но Череп продолжал орать, орать так, что закладывало уши.
Когда Игорь опознал в одном из дерущихся Серегу, то отбросил бутылку, поставил пакет и побежал — насколько позволяла нога. Бугай не смотрел в его сторону, но в руке у него появился ствол. Игорь понял, что не успевает. Катастрофически не успевает. Попробовать спугнуть, рискуя самому схватить пулю?
— Эй, ты что творишь?! — дыхание сбилось от бега, и вместо крика получился невнятный хрип, которого разгоряченный бугай даже не заметил.
— Эй… а, сука! — больная нога соскользнула в яму, рванулась болью, и Игорь растянулся на земле. Вот теперь бугай — очень вовремя! — начал поворачиваться. Но секунду спустя Игорь уже на него не смотрел, он смотрел только на тень, высунувшуюся из кустов, на тень от маленьких когтистых лапок. Тень исчезла, потом появилась впереди, совсем рядом с бугаем, а потом бугай заверещал дурным голосом, рука с пистолетом вскинулась, пули ушли в воздух, погас разбитый фонарь, но Игорь успел разглядеть тварь, вцепившуюся бугаю пониже пояса. Тварь, как две капли воды похожую на тех, что были «там».
Бугай выронил пистолет, упал сам, тварь прыгнула на него, и бугай затих. Игорь сперва подумал — шок, но, когда удалось подняться, увидел, как тварь вгрызается в толстую шею. Серега, выпучив глаза, отползал назад, нелепо перебирая ногами.
Игорь, едва сдерживаясь, чтобы самому не заорать от боли, перехватил трость за наконечник и похромал к трупу. Нужно было привести Серегу в чувство и уволочь оттуда, быстро, пока их никто здесь не засек, пока тварь занята, пока они не стали следующими.
— Горыныч… ты… это… что?! — Сергей будто не замечал протянутый руки.
Лицо мертвого бугая вблизи показалось Игорю смутно знакомым, но сейчас было не до него.
— Насрать, что это! Сматывается, живее! — Игорь наклонился к приятелю, встряхнул за шиворот. Серега встал, не отрывая взгляд от твари. Тварь почувствовала движение, прекратила чавкать — и повернулась к ним.
Черные глазки блестели в перемазанной кровью шерсти. Тварь кокетливо склонила голову на бок, дернула лапой. На асфальт сочно шлепнулся шматок бугаевой требухи. Маленький зубастый рот беззвучно открывался и закрывался, открывался и закрывался. Серега попятился назад, врезался в кусты, оказался у Игоря за спиной. Игорь почувствовал взгляд твари на себе — тонкий, колючий. Не на лице, не на горле. На несколько сантиметров ниже, там где на футболке проступали следы от кровящих царапин, там, где оканчивалась цепочка амулета. И тогда Игорь понял.
— Хватит! Довольно с него! Пожалуйста, уходи!
Тварь только быстрее задвигала ртом. «Из-за денег»? Плохо же ты знал свою сестру, Серега.
— Нельзя! Слышишь — нельзя! Убирайся отсюда! — Игорь замахнулся тростью.
Маше было обидно. Опять она сделала что-то не так. Но что? Она сначала не собиралась убивать, хотела только чуть-чуть покушать, чтобы Толе стало больно, как Маше, когда он ее ударил. Толя сам виноват — не надо было обижать братца. Что не так? Обидно. Братец и его друг боятся, не понимают. Кушать больше не хотелось, хотелось домой. Там все будет как надо, она это чувствовала. Тогда, в лесу, она сделала все так, как надо, и получила ключ. Маща попрощалась, но на нее замахнулись палкой. Не важно. Маша развернулась и побежала. Бежать далеко, но она знает дорогу, у нее есть ключ, чтобы открыть дверь, за которой ей будут рады. За которой все будет иначе.
После того, как серая фигура скрылась в темноте, они уже кое-как прошли, цепляясь друг за друга, целый квартал. Но то здесь, то там продолжал мерещиться топот маленьких лапок.
— Эй, ты чё там, совсем припух, на?
— Деньги у бабы вымогать и по морде ей бить ты тоже не зассал?
— Да ты знаешь, на, сколько я на эту шалаву бабок спустил?!
— Что, пару раз мороженное купил?
— А, чё ты щас сказал?! Чё… Сергей ударил первым, не дожидаясь продолжения. И, конечно, не попал. Зато попал Череп. Улица скакнула вбок, глаз мгновенно заплыл. Третий или четвертый удар опрокинул Сергея на землю.
— На, получай, на!
Сергей перекатился, уворачиваясь от ботинка, и сумел чувствительно пнуть Черепа по колену. Тот всхрюкнул, потерял равновесие, но успел подняться раньше Сергея и уложить его на место новым пинком.
— Больно было, на! Это ты зря, обсерыш. Какого, на, ты меня испачкал? Ну ничё, щас отправим тебя к твоей сучке!
Раздался металлический щелчок. Сергей, скрючившись на асфальте, не мог видеть оружия, но не сомневался, что Череп сейчас пустит его в ход. «Нож или пистолет?», — успел подумать Сергей, когда Череп вдруг пронзительно заорал. Грохнул выстрел, другой, зазвенело стекло, но Череп продолжал орать, орать так, что закладывало уши.
Когда Игорь опознал в одном из дерущихся Серегу, то отбросил бутылку, поставил пакет и побежал — насколько позволяла нога. Бугай не смотрел в его сторону, но в руке у него появился ствол. Игорь понял, что не успевает. Катастрофически не успевает. Попробовать спугнуть, рискуя самому схватить пулю?
— Эй, ты что творишь?! — дыхание сбилось от бега, и вместо крика получился невнятный хрип, которого разгоряченный бугай даже не заметил.
— Эй… а, сука! — больная нога соскользнула в яму, рванулась болью, и Игорь растянулся на земле. Вот теперь бугай — очень вовремя! — начал поворачиваться. Но секунду спустя Игорь уже на него не смотрел, он смотрел только на тень, высунувшуюся из кустов, на тень от маленьких когтистых лапок. Тень исчезла, потом появилась впереди, совсем рядом с бугаем, а потом бугай заверещал дурным голосом, рука с пистолетом вскинулась, пули ушли в воздух, погас разбитый фонарь, но Игорь успел разглядеть тварь, вцепившуюся бугаю пониже пояса. Тварь, как две капли воды похожую на тех, что были «там».
Бугай выронил пистолет, упал сам, тварь прыгнула на него, и бугай затих. Игорь сперва подумал — шок, но, когда удалось подняться, увидел, как тварь вгрызается в толстую шею. Серега, выпучив глаза, отползал назад, нелепо перебирая ногами.
Игорь, едва сдерживаясь, чтобы самому не заорать от боли, перехватил трость за наконечник и похромал к трупу. Нужно было привести Серегу в чувство и уволочь оттуда, быстро, пока их никто здесь не засек, пока тварь занята, пока они не стали следующими.
— Горыныч… ты… это… что?! — Сергей будто не замечал протянутый руки.
Лицо мертвого бугая вблизи показалось Игорю смутно знакомым, но сейчас было не до него.
— Насрать, что это! Сматывается, живее! — Игорь наклонился к приятелю, встряхнул за шиворот. Серега встал, не отрывая взгляд от твари. Тварь почувствовала движение, прекратила чавкать — и повернулась к ним.
Черные глазки блестели в перемазанной кровью шерсти. Тварь кокетливо склонила голову на бок, дернула лапой. На асфальт сочно шлепнулся шматок бугаевой требухи. Маленький зубастый рот беззвучно открывался и закрывался, открывался и закрывался. Серега попятился назад, врезался в кусты, оказался у Игоря за спиной. Игорь почувствовал взгляд твари на себе — тонкий, колючий. Не на лице, не на горле. На несколько сантиметров ниже, там где на футболке проступали следы от кровящих царапин, там, где оканчивалась цепочка амулета. И тогда Игорь понял.
— Хватит! Довольно с него! Пожалуйста, уходи!
Тварь только быстрее задвигала ртом. «Из-за денег»? Плохо же ты знал свою сестру, Серега.
— Нельзя! Слышишь — нельзя! Убирайся отсюда! — Игорь замахнулся тростью.
Маше было обидно. Опять она сделала что-то не так. Но что? Она сначала не собиралась убивать, хотела только чуть-чуть покушать, чтобы Толе стало больно, как Маше, когда он ее ударил. Толя сам виноват — не надо было обижать братца. Что не так? Обидно. Братец и его друг боятся, не понимают. Кушать больше не хотелось, хотелось домой. Там все будет как надо, она это чувствовала. Тогда, в лесу, она сделала все так, как надо, и получила ключ. Маща попрощалась, но на нее замахнулись палкой. Не важно. Маша развернулась и побежала. Бежать далеко, но она знает дорогу, у нее есть ключ, чтобы открыть дверь, за которой ей будут рады. За которой все будет иначе.
После того, как серая фигура скрылась в темноте, они уже кое-как прошли, цепляясь друг за друга, целый квартал. Но то здесь, то там продолжал мерещиться топот маленьких лапок.
Страница 5 из 6
