И стоит в долине реки город стеклянных башен, а во центре его — дивной красоты замок, рдяный, точно закат, и горят на нем рдяные звезды.
Добавить в моё избранное
18 мин, 41 сек 5330
«Сказания и легенды для самых маленьких» День 6 Пип визжал уже не от боли — от того страшного, темного, что съедало мужчину изнутри. Голова будто сама по себе билась о камни, голос охрип, и на месте содранной кожи нелепо торчали кровавые лоскуты. С минуту тело еще продолжало дергаться, затем стихло.
День 1 Они выбрались из обломков корабля под вечер. Мышка именно так назвала про себя это время суток — в силу привычки, наверное, — хотя видела лишь тусклый свет на тусклом же, бесцветном небе.
Девушка была широкоскулой, не очень красивой и не очень разговорчивой. В городе вы бы ее не заметили: пронеслись бы мимо, как летят мимо всех нас кометы, и только почувствовали бы нечто… странное в воздухе.
На плечах Мышки сидели механожки: членистые экзоконечности темного металла, которые шевелились в зависимости от настроения и состояния девушки. Так сейчас ей сделалось нехорошо, и механожки напряженно подрагивали.
Мышка подняла взгляд на сизое небо: по диагонали его пересекал пояс астероидов; чуть в стороне мерцала остывающая звезда.
Ганимед-А3 значился в справочнике как планета-призрак: убогая, необитаемая груда булыжника со следами погибшей цивилизации. Открыли этот мир случайно, из-за ошибки зонда, и быстро забыли. Полезных ископаемых не нашлось, звездная система лежала в стороне от галактических трас. По иронии худшего места для крушения и лучшего для исследований не существовало.
— Поищем спасательный модуль, — скомандовал Ромул, больше для порядка, чтобы напомнить Мышке и Пипу о своем положении руководителя.
— Он опять… к северу. Да, к северу, идем.
— Одной мне кажется, что мы стали слишком часто падать на планеты? — спросила Мышка. Мужчины пожали плечами.
Ромул занимался исследования в парапсихологии долгие шестнадцать лет. Это был высокий мужчина: чуть за пятьдесят, с вертикальной морщиной меж бровей и блестящими глазами. В научных кругах Ромула знали, но считали за шута — еще ни одна из его гипотез не оказалась доказана. Он, впрочем, не отчаивался.
Время шло, и группа тоже шла — молча, вперед и вперед, вслед за огоньком навигатора.
Местность вокруг лежала каменистая, тоскливая. Левее расходились зигзагами отломы горных пород; желтела куцая травка и деревца. Стенал ветер.
Ромул всю дорогу говорил о пеленге:
— Не волнуйтесь, нас обнаружат. Орбитальная станция на Т17 будет ждать нашей отметки. Они пошлют зонд, засекут пеленг. Так что нас обнаружат. Да, обнаружат. Да, Мышка?
Мышка молчала: у нее разболелась голова.
Модуль нашелся быстро — в овраге, похожем на другие здешние овраги; между ничем и ничем. Жилой комплекс напоминал торт или стопку блинов с каплей пеленга.
Который не работал.
— Сломана ось и усилитель, однозначно, — подитожил осмотр Пип. Он постоянно что-то жевал, сопел, пыхтел при ходьбе, чем изрядно раздражал Мышку, но, надо признать, прекрасно разбирался в аппаратуре «обнаружения».
— Попробую починить. Какой же силы удар был, чтобы ось сломать?
Ему не ответили. Все чувствовали себя усталыми после крушения и, не сговариваясь, легли спать.
День 2 Мышка пила кофе. Маленькими глотками, не шевелясь, — лишь бы не давать повода головной боли. Серые глаза затянуло пеленой, механожки покачивались из стороны в сторону: не двигаться.
— Мышка, где ты?
— В астрале, — прошептала она под нос и поморщилась от громких шагов Пипа.
— Ты чего молчишь? Привидение с реакт… — ремонтник осекся, когда механожки угрожающе вытянулись в его сторону.
— Мы еще возимся с антенной, приготовь что-нибудь.
— Сам приготовь, — раздраженно ответила Мышка.
— Да брось, ты же женщина.
— В аффирмавтивном обществе рекламных слоганов счастья понятие женщины нецелесообразно.
Пип хмыкнул.
— Ни слова не понял. Нам два кофе и пульез.
Мышка не хотела спорить. Взяла продукты из хранилища, запихнула в деконцентратор и стала ждать.
За иллюминатором разливался все такой же цианотичный свет; он ни капли не изменился за восемнадцать часов. Шагах в двадцати от модуля росло багровое деревце. Вдруг послышался треск, и сухая ветка ткнулась в землю. Мышка невольно улыбнулась — это был единственный живой звук с крушения.
— А! — крикнул Пип в соседней комнате.
— Мало элементов. Ось я восстановлю, но дальше системы она не потянет. Вот скажи, почему в модуле так мало элементов? Это на Т 144 надули, как пить дать. Я еще тогда посмотрел, что бригада обслуживания все шушукается, шушукается… Надули, ну, надо же. Тьфу!
Послышался вздох Ромула.
— Ничего. Здесь иногда проходят почтовые суда.
Мышка всегда поражалась спокойствию командира в самых неприятных ситуациях. Сейчас оно передалось и ей.
— Мы могли, — девушка облизнулы губы розовым язычком и повысила голос, — мы бы могли опробовать метод Риобальди.
День 1 Они выбрались из обломков корабля под вечер. Мышка именно так назвала про себя это время суток — в силу привычки, наверное, — хотя видела лишь тусклый свет на тусклом же, бесцветном небе.
Девушка была широкоскулой, не очень красивой и не очень разговорчивой. В городе вы бы ее не заметили: пронеслись бы мимо, как летят мимо всех нас кометы, и только почувствовали бы нечто… странное в воздухе.
На плечах Мышки сидели механожки: членистые экзоконечности темного металла, которые шевелились в зависимости от настроения и состояния девушки. Так сейчас ей сделалось нехорошо, и механожки напряженно подрагивали.
Мышка подняла взгляд на сизое небо: по диагонали его пересекал пояс астероидов; чуть в стороне мерцала остывающая звезда.
Ганимед-А3 значился в справочнике как планета-призрак: убогая, необитаемая груда булыжника со следами погибшей цивилизации. Открыли этот мир случайно, из-за ошибки зонда, и быстро забыли. Полезных ископаемых не нашлось, звездная система лежала в стороне от галактических трас. По иронии худшего места для крушения и лучшего для исследований не существовало.
— Поищем спасательный модуль, — скомандовал Ромул, больше для порядка, чтобы напомнить Мышке и Пипу о своем положении руководителя.
— Он опять… к северу. Да, к северу, идем.
— Одной мне кажется, что мы стали слишком часто падать на планеты? — спросила Мышка. Мужчины пожали плечами.
Ромул занимался исследования в парапсихологии долгие шестнадцать лет. Это был высокий мужчина: чуть за пятьдесят, с вертикальной морщиной меж бровей и блестящими глазами. В научных кругах Ромула знали, но считали за шута — еще ни одна из его гипотез не оказалась доказана. Он, впрочем, не отчаивался.
Время шло, и группа тоже шла — молча, вперед и вперед, вслед за огоньком навигатора.
Местность вокруг лежала каменистая, тоскливая. Левее расходились зигзагами отломы горных пород; желтела куцая травка и деревца. Стенал ветер.
Ромул всю дорогу говорил о пеленге:
— Не волнуйтесь, нас обнаружат. Орбитальная станция на Т17 будет ждать нашей отметки. Они пошлют зонд, засекут пеленг. Так что нас обнаружат. Да, обнаружат. Да, Мышка?
Мышка молчала: у нее разболелась голова.
Модуль нашелся быстро — в овраге, похожем на другие здешние овраги; между ничем и ничем. Жилой комплекс напоминал торт или стопку блинов с каплей пеленга.
Который не работал.
— Сломана ось и усилитель, однозначно, — подитожил осмотр Пип. Он постоянно что-то жевал, сопел, пыхтел при ходьбе, чем изрядно раздражал Мышку, но, надо признать, прекрасно разбирался в аппаратуре «обнаружения».
— Попробую починить. Какой же силы удар был, чтобы ось сломать?
Ему не ответили. Все чувствовали себя усталыми после крушения и, не сговариваясь, легли спать.
День 2 Мышка пила кофе. Маленькими глотками, не шевелясь, — лишь бы не давать повода головной боли. Серые глаза затянуло пеленой, механожки покачивались из стороны в сторону: не двигаться.
— Мышка, где ты?
— В астрале, — прошептала она под нос и поморщилась от громких шагов Пипа.
— Ты чего молчишь? Привидение с реакт… — ремонтник осекся, когда механожки угрожающе вытянулись в его сторону.
— Мы еще возимся с антенной, приготовь что-нибудь.
— Сам приготовь, — раздраженно ответила Мышка.
— Да брось, ты же женщина.
— В аффирмавтивном обществе рекламных слоганов счастья понятие женщины нецелесообразно.
Пип хмыкнул.
— Ни слова не понял. Нам два кофе и пульез.
Мышка не хотела спорить. Взяла продукты из хранилища, запихнула в деконцентратор и стала ждать.
За иллюминатором разливался все такой же цианотичный свет; он ни капли не изменился за восемнадцать часов. Шагах в двадцати от модуля росло багровое деревце. Вдруг послышался треск, и сухая ветка ткнулась в землю. Мышка невольно улыбнулась — это был единственный живой звук с крушения.
— А! — крикнул Пип в соседней комнате.
— Мало элементов. Ось я восстановлю, но дальше системы она не потянет. Вот скажи, почему в модуле так мало элементов? Это на Т 144 надули, как пить дать. Я еще тогда посмотрел, что бригада обслуживания все шушукается, шушукается… Надули, ну, надо же. Тьфу!
Послышался вздох Ромула.
— Ничего. Здесь иногда проходят почтовые суда.
Мышка всегда поражалась спокойствию командира в самых неприятных ситуациях. Сейчас оно передалось и ей.
— Мы могли, — девушка облизнулы губы розовым язычком и повысила голос, — мы бы могли опробовать метод Риобальди.
Страница 1 из 6
