И стоит в долине реки город стеклянных башен, а во центре его — дивной красоты замок, рдяный, точно закат, и горят на нем рдяные звезды.
Добавить в моё избранное
18 мин, 41 сек 5335
Как же так могло получиться?
Вдруг люди вокруг стали указывать на восток.
— Посмотри! — вскрикнула Мышка. Ледяные потоки заливали ее сознали, скручивались в водовороты, уносили, утягивали во тьму.
На востоке вырастала огромная сизая стена и неторопливо надвигалась на город.
— Вода, — прошептала Мышка, и они с Ромулом побежали из последних сил.
Обручи боли стиснули голову, и Ромул в этот раз не удержал стона. Гул нарастал.
Мужчина тревожно оглянулся — Мышки не было видно.
— Мышка! — крикнул он сквозь пульсирующие волны.
— Мышка?!
Местные бросали транспорт, дома, они кричали на своем неведомом языке и тщетно пытались скрыться от стихии.
— Мышка? — морщина на лбу Ромула стала похожа на глубокую рану.
Он заметил транспортную машину и побрел к двери. Как открыть?
Свет погас, сбоку надвигалось огромная масса воды. Слышался рев, скрежет, крики.
Ромул пошатнулся — боль пронзала его кости раскаленным прутом, — с трудом нащупал рычаг и упал внутрь.
Стеклянный дворец на соседней улице задрожал; стал трескаться; люди, маленькие точки на фоне неба, выпрыгивали из окон.
Машина Ромула теперь стояла спокойная, чистая, темная. Воздух ревел. Вдруг что-то чавкнуло, и стекла ее изнутри окрасились алым.
Мышка бежала со всех ног, бежала, не чувствуя ничего кроме боли, которая будто выворачивала лицо наизнанку. Сзади слышался грохот; плач.
— ОГ! ОГ! — вторили внутри.
Вдруг что-то закрыло свет, и Мышка увидела космический корабль: он медленно шел на посадку. Девушка мигом забыла о Пипе, о Ромуле — остался лишь бешеный инстинкт выживания.
— Эй! — заорала девушка.
— Эй!
Мышка сообразила, что ее ни услышат, ни увидят в этой круговерти. Бежать, бежать!
Девушка попыталась двинуться, но лоб свело от страшной боли; рванулась навстречу земля. Механожки истерично задергались, когда свет исчез. Мрак, а с ней и холод стали медленно подбираться к скрюченной фигуре.
— Нет! — Мышка стиснула до скрежета зубы, поднялась. От корабля отделилась капсула, двинулась по нисходящей траектории, и девушка сделал шаг, затем новый, бросилась что было сил вперед.
— Эй!
Рев воды неумолимо приближался сзади. Мышка остановилась на повороте дороги — до края долины оставалось несколько сот метров — и оглянулась. Чудесного города больше не было. Исполинская волна перемалывала стеклянные дворцы, крошила их, ломала, играла ими, точно кубиками. И двигалась на Мышку. Механожки затрепетали от страха.
— ОГ! ОГ! — шептал в наступающей тьме неведомый голос.
— ОГ!
Мышка кинулась к гребню холма. Близко, совсем близко, только бы успеть. Вдруг что-то с огромной силой толкнуло ее в спину. Девушку вскинуло на несколько метров над землей, затем швырнуло вниз.
— Помо… — закричала Мышка, и тут ее ударило о камни. Верхняя часть черепа откололась, челюсть разорвало. Сверху на тело хлынула вода — темная, холодная вода.
Механожки судорожно дергались в предчувствии скорой гибели. Девушка же еще пыталась — на рефлексе, в агонии, забыв себя, — пыталась крикнуть «помогите». Но она захлебывалась, челюсть онемела, и у Мышки получался только страшный, животный звук: «Ог… Ог… Ог»… День 7 Они выбрались из обломков корабля под вечер. Мышка именно так назвала про себя это время суток — в силу привычки, наверное, — хотя видела лишь тусклый свет на тусклом же, бесцветном небе.
Девушка была широкоскулой, не очень красивой и не очень разговорчивой. В городе вы бы ее не заметили: пронеслись бы мимо, как летят мимо всех нас кометы, и только почувствовали бы нечто… странное в воздухе…
Вдруг люди вокруг стали указывать на восток.
— Посмотри! — вскрикнула Мышка. Ледяные потоки заливали ее сознали, скручивались в водовороты, уносили, утягивали во тьму.
На востоке вырастала огромная сизая стена и неторопливо надвигалась на город.
— Вода, — прошептала Мышка, и они с Ромулом побежали из последних сил.
Обручи боли стиснули голову, и Ромул в этот раз не удержал стона. Гул нарастал.
Мужчина тревожно оглянулся — Мышки не было видно.
— Мышка! — крикнул он сквозь пульсирующие волны.
— Мышка?!
Местные бросали транспорт, дома, они кричали на своем неведомом языке и тщетно пытались скрыться от стихии.
— Мышка? — морщина на лбу Ромула стала похожа на глубокую рану.
Он заметил транспортную машину и побрел к двери. Как открыть?
Свет погас, сбоку надвигалось огромная масса воды. Слышался рев, скрежет, крики.
Ромул пошатнулся — боль пронзала его кости раскаленным прутом, — с трудом нащупал рычаг и упал внутрь.
Стеклянный дворец на соседней улице задрожал; стал трескаться; люди, маленькие точки на фоне неба, выпрыгивали из окон.
Машина Ромула теперь стояла спокойная, чистая, темная. Воздух ревел. Вдруг что-то чавкнуло, и стекла ее изнутри окрасились алым.
Мышка бежала со всех ног, бежала, не чувствуя ничего кроме боли, которая будто выворачивала лицо наизнанку. Сзади слышался грохот; плач.
— ОГ! ОГ! — вторили внутри.
Вдруг что-то закрыло свет, и Мышка увидела космический корабль: он медленно шел на посадку. Девушка мигом забыла о Пипе, о Ромуле — остался лишь бешеный инстинкт выживания.
— Эй! — заорала девушка.
— Эй!
Мышка сообразила, что ее ни услышат, ни увидят в этой круговерти. Бежать, бежать!
Девушка попыталась двинуться, но лоб свело от страшной боли; рванулась навстречу земля. Механожки истерично задергались, когда свет исчез. Мрак, а с ней и холод стали медленно подбираться к скрюченной фигуре.
— Нет! — Мышка стиснула до скрежета зубы, поднялась. От корабля отделилась капсула, двинулась по нисходящей траектории, и девушка сделал шаг, затем новый, бросилась что было сил вперед.
— Эй!
Рев воды неумолимо приближался сзади. Мышка остановилась на повороте дороги — до края долины оставалось несколько сот метров — и оглянулась. Чудесного города больше не было. Исполинская волна перемалывала стеклянные дворцы, крошила их, ломала, играла ими, точно кубиками. И двигалась на Мышку. Механожки затрепетали от страха.
— ОГ! ОГ! — шептал в наступающей тьме неведомый голос.
— ОГ!
Мышка кинулась к гребню холма. Близко, совсем близко, только бы успеть. Вдруг что-то с огромной силой толкнуло ее в спину. Девушку вскинуло на несколько метров над землей, затем швырнуло вниз.
— Помо… — закричала Мышка, и тут ее ударило о камни. Верхняя часть черепа откололась, челюсть разорвало. Сверху на тело хлынула вода — темная, холодная вода.
Механожки судорожно дергались в предчувствии скорой гибели. Девушка же еще пыталась — на рефлексе, в агонии, забыв себя, — пыталась крикнуть «помогите». Но она захлебывалась, челюсть онемела, и у Мышки получался только страшный, животный звук: «Ог… Ог… Ог»… День 7 Они выбрались из обломков корабля под вечер. Мышка именно так назвала про себя это время суток — в силу привычки, наверное, — хотя видела лишь тусклый свет на тусклом же, бесцветном небе.
Девушка была широкоскулой, не очень красивой и не очень разговорчивой. В городе вы бы ее не заметили: пронеслись бы мимо, как летят мимо всех нас кометы, и только почувствовали бы нечто… странное в воздухе…
Страница 6 из 6
