И стоит в долине реки город стеклянных башен, а во центре его — дивной красоты замок, рдяный, точно закат, и горят на нем рдяные звезды.
Добавить в моё избранное
18 мин, 41 сек 5334
Группа решила передохнуть (если подобное можно было назвать отдыхом) и двигаться назад. Девушка легла на песок.
Прошло несколько минут, неожиданно механожки почувствовали под собой твердый материал.
— Что это? Вы видите? — Мыгка потрогала покрытие, которое возникло словно ниоткуда. Рядом с деревья появился дорожный знак, и… река пропала. Вода исчезла, исчезла, как пушинка, сдутая ветром; теперь в долине раскинулся город.
— Что за ерунда, — Ромул подошел к краю холма.
Слышался шум двигателей, гудели клаксоны. В небо тянулись стеклянные дворцы, на башнях замка в центре горели звезды, алые, будто налитые кровью.
Пип подошел к дорожному знаку и осторожно потрогал.
— Настоящий. Вы что-нибудь понимаете?
— Нет, — Ромул покачал головой, нахмурился, — но для нас это возможность перейти на другую сторону.
— А река? — механожка девушки осторожно повернулась к капитану.
— Если вернется река?
— Не может же город исчезнуть вот так, — Ромул вгляделся в фигурки людей внизу, — Река что-то вроде маскировки. Да, маскировки. Город не может появиться и исчезнуть просто так. Или предпочитаете идти обратно к модулю?
День 6 Это был человеческий город. Докосмическая эра, может, чуть позже — Мышка так определила его возраст. Жители удивленно посматривали на пришельцев, даже что-то говорили на непонятном языке. Пару раз к ним подходил мужчины в форме, видимо, местные охранники, но агрессии не выказывали.
Стеклянные дворцы очаровывали взгляд — полукровки стекла и камня, точно обелиски вознесенные к небу. На орбитальных станциях да и на планетах подобных зданий давно не строили, и Мышка круглыми глазами смотрела на улицы, дома, людей — она чувствовала себя в странной сказке. Чувствовала бы, если бы не сигнал и мерзкий рот, что маячил на горизонте сознания.
— А что, если это не настоящий город? — Мышка с трудом повернулась к Ромулу.
— Не говори ерунды.
— Ну, а если?
— Что тогда? — мужчина стукнул ногой о покрытие.
— Мы слышим, видим, чувствуем его.
— Помнишь дерево у модуля? Оно с некоторой периодичностью теряет одну и ту же ветку.
— Видимо, защитное поведение.
— Одну и ту же? Я осматривала его, там что-то вроде экрана. Проектора… Пип, бледный, с потным лицом, на секунду открыл рот, но так ничего и не сказал.
— Четырехмерная съемка, — предположила Мышка. Вместо пальцев она загибала механожки, — затем поатомная сборка и проигрыш. Цивилизация погибла, а ее технологии продолжают показывать бесконечный фильм.
— «Живые фильмы»? — засмеялся, несмотря на состояние, Ромул.
— Это ты хочешь сказать? Эта технология такая же сказка, как и Земля.
— А вдруг это и есть Земля?
— Мышка, ты что? У Земли был спутник, где он тут? Где желтый карлик? Где зеленые луга и долины?
Мышка не ответила. Она опустила взгляд, механожки и принялась считать белые полосы разметки.
Две трети пути до края долины.
Головная боль медленно, но неумолимо крошила сознание девушки. Шаг — вспышка; шаг — вспышка. Темное дорожное покрытие поднималась к горлу и оборачивалась водой.
— Ог! Ог! — булькало в гулкой тишине.
— М… ы… ш… к… а… — позвал Ромул сквозь толщу.
Мышка обернулась и постучала себя по вискам, чтобы отогнать морок.
— Что? — она поискала взглядом Пипа.
— Где Пип?
— Не знаю, только недавно тут, — Ромул обвел рукой улицу.
— Тут был.
Группа поспешила назад.
— Пип! — кричали они.
— Пип?!
Механик нашелся за поворотом: мужчина сидел, стиснув голову, медленно качался. Вперед-назад, вперед-назад. Пальцами он сдавил лицо и точно пытался выдрать что-то изнутри. Вокруг стали собираться туземцы.
Ромул побежал к Пипу; вдруг тот вскрикнул.
— Пип?!
На коже механика проступали сосуды — фиолетовые жгуты, вздутые, готовые лопнуть. Крик Пипа перешел в нечеловеческий стон: мужчина рухнул на спину и ногтями разорвал щеку. Местные испуганно отошли.
Мышка остановилась как вкопанная, она чувствовала, что сердце в бешеной скачке сейчас вырвется сквозь ребра. Механожки скрючило, голову ломило от видений.
А Пип… Пип визжал уже не от боли — от того страшного, темного, что съедало мужчину изнутри. Голова будто сама по себе билась о камни, голос охрип, и на месте содранной кожи нелепо торчали кровавые лоскуты. С минуту тело еще продолжало дергаться, затем стихло. Воцарилась тишина.
Ромул заметил местного охранника — тот спешил к ним с оружием в руках.
— Уходим, — мужчина потянул Мышку.
— Уходим!
Сначала медленно, затем быстрее и быстрее они стали отходить от трупа Пипа. Мышка то и дело оглядывалась, ей все не верилось, что Пип, весельчак-Пип, лежит мертвый в луже крови.
Прошло несколько минут, неожиданно механожки почувствовали под собой твердый материал.
— Что это? Вы видите? — Мыгка потрогала покрытие, которое возникло словно ниоткуда. Рядом с деревья появился дорожный знак, и… река пропала. Вода исчезла, исчезла, как пушинка, сдутая ветром; теперь в долине раскинулся город.
— Что за ерунда, — Ромул подошел к краю холма.
Слышался шум двигателей, гудели клаксоны. В небо тянулись стеклянные дворцы, на башнях замка в центре горели звезды, алые, будто налитые кровью.
Пип подошел к дорожному знаку и осторожно потрогал.
— Настоящий. Вы что-нибудь понимаете?
— Нет, — Ромул покачал головой, нахмурился, — но для нас это возможность перейти на другую сторону.
— А река? — механожка девушки осторожно повернулась к капитану.
— Если вернется река?
— Не может же город исчезнуть вот так, — Ромул вгляделся в фигурки людей внизу, — Река что-то вроде маскировки. Да, маскировки. Город не может появиться и исчезнуть просто так. Или предпочитаете идти обратно к модулю?
День 6 Это был человеческий город. Докосмическая эра, может, чуть позже — Мышка так определила его возраст. Жители удивленно посматривали на пришельцев, даже что-то говорили на непонятном языке. Пару раз к ним подходил мужчины в форме, видимо, местные охранники, но агрессии не выказывали.
Стеклянные дворцы очаровывали взгляд — полукровки стекла и камня, точно обелиски вознесенные к небу. На орбитальных станциях да и на планетах подобных зданий давно не строили, и Мышка круглыми глазами смотрела на улицы, дома, людей — она чувствовала себя в странной сказке. Чувствовала бы, если бы не сигнал и мерзкий рот, что маячил на горизонте сознания.
— А что, если это не настоящий город? — Мышка с трудом повернулась к Ромулу.
— Не говори ерунды.
— Ну, а если?
— Что тогда? — мужчина стукнул ногой о покрытие.
— Мы слышим, видим, чувствуем его.
— Помнишь дерево у модуля? Оно с некоторой периодичностью теряет одну и ту же ветку.
— Видимо, защитное поведение.
— Одну и ту же? Я осматривала его, там что-то вроде экрана. Проектора… Пип, бледный, с потным лицом, на секунду открыл рот, но так ничего и не сказал.
— Четырехмерная съемка, — предположила Мышка. Вместо пальцев она загибала механожки, — затем поатомная сборка и проигрыш. Цивилизация погибла, а ее технологии продолжают показывать бесконечный фильм.
— «Живые фильмы»? — засмеялся, несмотря на состояние, Ромул.
— Это ты хочешь сказать? Эта технология такая же сказка, как и Земля.
— А вдруг это и есть Земля?
— Мышка, ты что? У Земли был спутник, где он тут? Где желтый карлик? Где зеленые луга и долины?
Мышка не ответила. Она опустила взгляд, механожки и принялась считать белые полосы разметки.
Две трети пути до края долины.
Головная боль медленно, но неумолимо крошила сознание девушки. Шаг — вспышка; шаг — вспышка. Темное дорожное покрытие поднималась к горлу и оборачивалась водой.
— Ог! Ог! — булькало в гулкой тишине.
— М… ы… ш… к… а… — позвал Ромул сквозь толщу.
Мышка обернулась и постучала себя по вискам, чтобы отогнать морок.
— Что? — она поискала взглядом Пипа.
— Где Пип?
— Не знаю, только недавно тут, — Ромул обвел рукой улицу.
— Тут был.
Группа поспешила назад.
— Пип! — кричали они.
— Пип?!
Механик нашелся за поворотом: мужчина сидел, стиснув голову, медленно качался. Вперед-назад, вперед-назад. Пальцами он сдавил лицо и точно пытался выдрать что-то изнутри. Вокруг стали собираться туземцы.
Ромул побежал к Пипу; вдруг тот вскрикнул.
— Пип?!
На коже механика проступали сосуды — фиолетовые жгуты, вздутые, готовые лопнуть. Крик Пипа перешел в нечеловеческий стон: мужчина рухнул на спину и ногтями разорвал щеку. Местные испуганно отошли.
Мышка остановилась как вкопанная, она чувствовала, что сердце в бешеной скачке сейчас вырвется сквозь ребра. Механожки скрючило, голову ломило от видений.
А Пип… Пип визжал уже не от боли — от того страшного, темного, что съедало мужчину изнутри. Голова будто сама по себе билась о камни, голос охрип, и на месте содранной кожи нелепо торчали кровавые лоскуты. С минуту тело еще продолжало дергаться, затем стихло. Воцарилась тишина.
Ромул заметил местного охранника — тот спешил к ним с оружием в руках.
— Уходим, — мужчина потянул Мышку.
— Уходим!
Сначала медленно, затем быстрее и быстрее они стали отходить от трупа Пипа. Мышка то и дело оглядывалась, ей все не верилось, что Пип, весельчак-Пип, лежит мертвый в луже крови.
Страница 5 из 6
