Складской могильщик

— Да не очкуйте вы, ничо я вам не сделаю, тут же менты кругом — Олег улыбнулся и провёл рукой по двору, заставленному полицейскими уазиками.

— А никто и не очкует.

— белобрысый подошёл поближе. Его товарищ, такой же колоритный мальчуган, якут, попытался удержать спутника за плечо.

— Стой тута, Диса.

— он демонстративно скинул руку и подошёл вплотную к машине.

— Ну и красава! Слушай, вы же тут наверняка всех знаете, я сам тут жил, в шестой квартире.

— Олег махнул в сторону дальнего конца двора.

— Деда Николая знаете? Как его там… Свиридов чтоли.

— Нету тут таких.

— белобрысый с превосходством авторитетного человека, осмотрел собеседника.

— Он может про дядю Колю — скорохода говорит? — мальчик азиат робко подался вперед.

— Точно! Дядя Коля — Скороход! Помер наверное давненько? — улыбка Олега поблекла.

— Да нихрена! Дядя Коля ещё всех переживет! — белобрысый заулыбался — Он так и живёт в пятой квартире, старый уже совсем, нога совсем отказывает, во двор редко выходит даже. Местные ему чисто продукты покупают. Может привет передать?

— Не, пацаны, спасибо! — он махнул детям на прощание и уставился на третий подъезд. Вообще планировка здания была немного странной, четыре подъезда, в первых двух и в последнем по две квартиры, а в третьем одна.

— Давай, удачи.

— мальчишки, гордые тем что много знают и помогли какому то незнакомцу пошли дальше.

— Скороход, сука.

— Олег с такой злостью сжал руль, что костяшки пальцев побелели.

Дяде Коле было уже около сорока лет, когда он видел его в последний раз. Был он среднего роста, с квадратными плечами и квадратной же головой, обрамлённой жидкими волосами, уже тогда подёрнутыми сединой. Все называли его скороходом, потому что он всегда хромал на правую ногу. Взрослые говорили что ему мол на стройке жутко изуродовало конечность. Детям он сам шутливо отвечал что его ранили на какой то войне, толи Великой Отечественной, толи Афганской. Малышня конечно догадывалась что он слишком молод для войны с фрицами, но дядю Колю любила вся шпана. Взрослые же, жалели одинокого калеку, и подтрунивали за то, что тот никогда не употреблял алкоголь.

— Помню я, какой ты Скороход.

— Олег завел машину и медленно направил её прочь со двора.

… — Как работа, сынок? — голос матери, по телефону, всегда успокаивал.

— Да ничего, мам, торгуем потихоньку.

— У тебя все в порядке? По голосу слышу что-то не так.

— мать забеспокоилась.

— Да всё у меня ОК, тебе кажется — он улыбнулся, иногда матери казалось что у него какие то проблемы, но сейчас она попала в точку.

— Просто на Пирогова заезжал сегодня. Там все изменилось.

Мать оживилась, забыв про тревоги и дальше разговор свелся к воспоминаниям, она там родилась, выросла, родила там двух детей. Сейчас, проживая в Подмосковье, семья про Якутск вспоминала не часто.

— Мам… А ты помнишь Серёжку? — парень замешкался.

— Серёжку? Хулигана чтоли этого? Другана твоего? Помню конечно! Сколько с вами мороки было в детстве. Бабушка то совсем его захворала и зачахла, когда его забрали, к матери или в детдом, не знаю ж точно. А чего вспомнил?

— Да просто вспомнилось. Ладно, маман, давай, мне с Оксанкой встретится надо.

— Ты давай, не загуливай, с Оксанкой своей, а то время то у вас уже позднее. Лучше дома посидите, квартира же есть, чего шарахатся?

— Не переживай мам, Ольге привет и бате! Пока!

Он ещё долго сидел и смотрел на телефон, словно ожидая, что снова позвонит мама, почуяв что с сыном что-то творится, или Оксана, сказав что прощает и напросится в гости. Но телефон не подавал никаких признаков надвигающегося спасения. Час истины настал, пришло время платить за прошлые долги. Парень поднялся и принялся бесцельно ходить по однокомнатной квартире, снимаемой работодателем. Доставал из ящиков одежду, смотрел на неё, затем с сомнением клал обратно. За окном уже настала полночь, когда он наконец собрался — тёмный спортивный костюм, перчатки и чёрная, компактная, спортивная сумка через плечо.

— Серёга, Серёга, что же ты со мной делаешь… — ему вспомнился ночной кошмар, увиденный сегодня ночью. Мальчишка лет десяти, в драной куртке, явно с чужого плеча, в цветастой вязанной шапочке, с налипшими опилками, и красный пистолет в руке. Он испуганно смотрит на Олега, уже повзрослевшего, тридцатилетнего мужчину и тоненьким голосом говорит «Ты обещал, ты обещал мне». Затем откуда то из-за спины надвигается чёрная тень и он просыпается в холодном поту.

… Было уже около двух часов ночи, когда он добрался до улицы Пирогова. Дворы были пустынны, только от полицейского участка отъехал какой то борт. Парень обошёл дом по кругу, стараясь не светится, если кто-то случайно выглянет в окно.