Молот

Но на какую статью в Уголовном или Гражданском кодексе может сослаться судья, рассматривая конкретное дело по факту скрытого дистанционного психофизического воздействия на человека?

Я с ума сходил от бессилия. Мне хотелось развернуть вектор безразличия и презрения, направленный на нас, в обратную сторону. И когда в одну из самых обычных пятниц ко мне пришли из ГЦП с предложением в новом качестве применить свой опыт и знания, я оборвал майора на полуслове и сразу сказал «да».

Предварительные расчеты для совокупности установок (передвижные станции «Молот») показали, что можно облучать город площадью 150 квадратных километров с расстояния до 90 километров от передатчика.

Такие деньги до того момента я мог видеть только во сне, а лучшей возможности отомстить и придумать было нельзя. Но в первую очередь для меня с дочерью эта встреча стала настоящим спасением от голодной смерти.

Люди в момент облучения ничего не ощущали. Через два дня агрессия увеличивалась в сотни раз, и они начинали расчленять все что движется.

Если значение Миры с молчаливого согласия приравнивали к нулю, то я имел все основания ответить тем же. И не просто ответить, а взять и разом обесценить в своих глазах жизни сотен тысяч людей, которые могли пострадать от моей работы.

Увидеть вживую подобный эффект — все равно, что попасть в Ад.

— С какого дня вы можете приступить?

— Прямо завтра.

Утро. Открываю глаза. Тихо.

Вчерашний кошмар отпечатался в памяти, как самый страшный день в моей жизни. Эта собака, эта женщина, эти трупы, крики. Мира спит на своей кроватке, как будто ничего этого не было и на самом деле мы у себя в родном доме, все еще ленимся начать новый день. Но реальность говорит об обратном. Реальность возвращает меня к мысли, о том, что нужно проверить обстановку. Я никогда не нарушал это самое главное правило выживания. Все время на новом месте, ранним утром и поздним вечером, я выходил из нашей четырехэтажки и направлялся к смотровой площадке, с которой можно было просмотреть не только прилежащую территорию под заводские помещения, но и пустынную местность за ее пределами. Будучи очень наблюдательным, я мог заметить малейшие изменения, появившиеся за сутки.

На второй день нашего пребывания, километрах в пяти, появилось движение. Еле различимые вдали фигуры мотоциклистов молнией расстегивали одежду пустыни, неторопливо вспарывая ее брюхо. Я с напряжением следил, не повернут ли они в нашу сторону. Когда их группа через пятнадцать минут скрылась за небольшим холмом, мое тело все еще дрожало от волнения. Уверенности в том, что они не вернутся, не было.

Через час я спустился со смотровой площадки и, напряженно вслушиваясь в звуки округи, аккуратно пошел обратно. На всякий случай машина была отогнана на задний двор, который из наших окон отлично просматривался, а дверь в квартире закрыта на два замка.

Но сегодня все мысли были о другом.

— Котенок, мы уезжаем. Собирай быстрее все вещи… что тебе нужно. Куклы, карандаши, там… я не знаю… Помогай папе.

Мира начинает бегать по комнате, видимо зараженная моим страхом и в точности повторяет часть моих движений, дергаясь, то в одну, то в другую сторону. К счастью она не хнычет, и послушно достает свои игрушки из-под кровати и кладет в сумки. Ее и мои документы, спрятанные на верхушке шкафа, отправляются в задний карман брюк.

— Все? Ничего не забыли? — я озираюсь по сторонам.

— Ты точно ничего не забыла?

— Неть — Мира спокойно и внимательно смотрит на меня снизу вверх своими большими голубыми глазами.

Я провожу ребром ладони по ее лбу и говорю усталым голосом:

— Ох, неть, неть… Прости меня, милая, что нам опять приходится переезжать. Все никак не заживем спокойно. Ничего. Вот увидишь, все будет хорошо. Через денек другой проедем границу, и я куплю тебе самую большую и красивую куклу. Много сладкой воды, сахарной ваты, пряников. Что захочешь, — то и куплю. Да, ты и так мне почему-то никогда не жалуешься… Главное не переживай.

— А я и не переживаю.

— Ну и умница.

Связка ключей звенит в руке. Мы выбираемся на лестничную площадку и закрываем за собой дверь.

Во дворе как всегда пусто. Я открываю крышку багажника, компактно укладываю вещи и сажусь за руль. Мира запрыгивает на заднее сиденье. С утра еще прохладно и меня успокаивающе обдувает ветер. Как можно тише проехав мимо гаражей, мы останавливаемся возле закрытых ворот. Не выключая мотор, я выхожу и открываю по очереди каждую створку.

За воротами мой любимый скупой пейзаж: голубой лоскут неба, давящий линией горизонта на белое полотно пустыни. Ничего лишнего. Как только мы выезжаем, я останавливаю машину.

Бензин.

Канистра с бензином осталась на тумбочке. Без нее можно застрять через пятнадцать минут езды. Самое главное, ради чего мы чуть не погибли, — так глупо забыто.