Дамбалла

Он снова заскакал в воинственной пляске, потрясая оружием, но Дамбалла-Мбене прервал свой танец и указал пальцем на белого, и чернокожий медленно стал приближаться к своему противнику. Тощий парень изобразил испуг, выронил копье и упал на колени, протягивая попеременно руки к Дамбалле и к приближающемуся чернокожему, моля о пощаде. Но — тщетно. «Восставший из мертвых» негр поднял с пола копье, выроненное белым и вдруг нанес стремительный, хоть и не смертельный, удар в горло белого парня. Лена снова вскрикнула от неожиданности, а негр, на этот раз вышедший победителем из схватки с белым, приник ртом к кровоточащей ране на шее поверженного противника и с отвратительными сосущими звуками пил его кровь. Финалом же этой дикой мистерии стало тело белого парня, которое попирал негр-победитель, а вокруг них в своей змеиной пляске вился Дамбалла-Мбене. Затем рокот барабанов оборвался, и участники ритуала смешались с толпой.

Когда Мбене и Лена покинули подвал, к ним снова подбежал щуплый парень с повязкой на шее:

— Мганга, я не подвел тебя?

Мбене покачал головой:

— Совсем нет. Я научу тебя не только тому, чему обещал, но даже тому, о чем ты не мог и подозревать.

— Спасибо, мганга! — белый парень буквально захлебнулся от восторга, провожая глазами уходящего в ночь чернокожего, который словно бы сразу позабыл о его существовании, и его испуганную спутницу.

Через некоторое время Мбене сам нарушил молчание, которое он и Лена хранили с момента, когда покинули подвал:

— Ну, спрашивай. Я отвечу на все твои вопросы.

— Объясни мне только одно: что все это значит?

Мбене кивнул:

— Ты удостоилась чести увидеть то, как мы славим змея Дамбаллу за то, что он ведет нас все к новым победам.

— Победам над кем?

— Видишь ли, белые и черные воевали всегда, и воевали везде, где бы они не встречались. Жизнь и процветание одних всегда приводили к гибели и вырождению других… — А разве я — не белая? Почему же ты… — Змей Дамбалла научил нас не только обретать силу во вражеской крови. Он научил нас главному — побеждать врагов не только на поле боя. Рожденный от черного и белой всегда ближе к черным, чем к белым. Теперь белые, когда-то не считавшие нас за людей, стыдятся собственного прошлого и закрывают глаза на все различия рас. Они, гордившиеся достижениями своей цивилизации, танцуют наши танцы и носят нашу одежду. И им кажется, что великая война окончена. Но если приглядеться, то и сейчас можно хорошо разглядеть победителя и побежденного. Только роли поменялись… Хотя кому я это говорю? Белой шлюхе… Лена выдернула свою ладонь из руки Мбене:

— Как… Как ты меня назвал?

— А что, что-то не так? Я никогда не променяю память о грохоте барабанов лесных людей в полнолуние на все прелести вашей цивилизации, а тебе нужно только чтобы тебя кто-то хорошенько оттрахал, и не имеет значения — черный, белый, желтый! Я верен Богам своего народа, а где ваши Боги — Вотан, Юпитер, Перун, и что они значат для тебя? Поэтому я — твой господин, а ты — просто шлюха.

— Ты… Ты… Подонок! Не звони мне! — сумев выдавить из себя эти слова, Лена разревелась и побежала прочь, к своему подъезду. Она не заметила, что взгляд Мбене застыл на ней, приобретая то самое змеиное выражение, которое она видела в глазах змеиной маски во время ритуала, а губы чернокожего зашевелились, что-то шепча. Белая шлюха не выдержала испытания, и не сможет войти в число прислужниц новых господ, посвещенных в древние тайны пещерных культов палеолита. И она знает слишком много, чтобы жить.

В подъезде была вывернута лампочка, и потому там царила абсолютная, бархатная темнота. Расстроенная Лена, вбежав, не придержала за собою дверь, и та громко хлопнула у нее за спиною, заставив резко обернуться. Необычайно сильное эхо удара раскатилось по подъезду, словно гром. Девушка остановилась, чтобы перевести дыхание — и через мгновение ее едва не вырвало. К обычным запахам загаженного бомжами и редко прибираемого подъезда примешивался новый, постепенно перекрывавший собою все остальные. Это был запах рептилий, запах слизи и сырости, запах глубоких подземных нор, хранящих тысячелетиями свои тайны. Лена почувствовала невыразимый ужас от осознания того, что она сейчас совсем одна в этом подъезде, и что, как она хорошо знала, никто из соседей не станет вылезать из теплой постели, чтобы помочь ей справиться с неведомой опасностью — здесь давно уже каждый был за себя. Ей очень страшно было оставаться на месте, но еще страшнее было идти вперед, в неизвестность, нащупывать в темноте ступеньки, касаться стен, на которых может вполне расположиться какая-нибудь нечисть вроде крупных пауков… Девушка целиком находилась во власти детских страхов ночи и темной комнаты. И не в силах была побороть эти страхи.

Луна снова выглянула из-за облака, и ее лучи, падая на стены подъезда сквозь грязные стекла окон, породили необычную игру света.