Алазарь

От нее несло плесенью, словно библиотеку, из которой был выужен этот фолиант, неоднократно затапливали. А еще какая-то падла в незапамятные времена, на заре книгопечатанья, придумала крошечный-крошечный шрифт, чтобы экономить на бумаге. Эколог в голове Тима говорил, что это справедливо по отношению к братьям нашим дендроидам. Загибающийся от гриппа читатель утверждал — это нечестно по отношению к потребителям.

Перед глазами и так все плыло, череп стенал от боли, приходилось хмуриться и прилагать немало усилий, чтобы хоть как-то врубаться в размыленный текст. Строки плыли волнами. А книга, как назло, оказалась невообразимо скучна. В основном потому, что Тимур никак не мог взять в толк, что же происходит меж этих буквенных волн и кто, черт бы их драл, главный герой. Из его болезненных гриппозных снов можно было вытянуть больше адекватного сюжета, чем из этой «классической прозы».

И какой злодей посоветовал ему это?

Тим не помнил. Ему каждый день кто-нибудь что-нибудь да советует. Очередь «на почитать» росла со скоростью геометрической прогрессии, а что толку? В голове не прибавлялось. Только путалось. Особенно последние три дня.

Как хоть называется эта оккультная бредятина? Тим неловко перехватил книгу, чтобы глянуть на форзац, и чуть не выронил ее на грязный пол, когда в окно за спиной вдруг настойчиво постучали. Он прижал к животу книгу, ощущая под ладонью пыльную шершавость обложки, и опасливо оглянулся (те, кто живут на последнем этаже десятиэтажных башен, вообще болезненно реагируют на стук в окно). Взгляд уперся в непробиваемую темноту вечной космической ночи. Тим вздрогнул и помотал головой, сбрасывая наваждение. Интересно, подумал он, чего это я хотел увидеть из окна мчащегося поезда метро?

Уснул, видать.

То ли книга так непроходимо скучна, то ли от болезни в сон клонит. Ну вот, вроде и температура повысилась, от дыхания в носу все жжет, а если через рот вздыхать, то вообще как тот чертов дракон. Надо было просто дома остаться, вызвать врача, отболеть по-нормальному, как все люди делают. Кретин. И плевать, что уволят… да что там, вагон назад не повернешь.

— Тьфу, пропасть, — чертыхнулся себе под нос Тим.

Сосед справа кинул на него косой удивленный взгляд и, получив ответный, быстро уткнулся в свою книгу.

«Как бы так остановку не проворонить», — поморщился Тим.

Он глянул на индикатор, но не понял, какая станция следующая — индикатор явно сломался и мигал по всей длине.

— Бардак, — проворчал он как можно тише.

«Пока мы не наведем порядок в своих душах, — гнило протянула лучшая половина Тимура, — м»… Продолжение этой, без сомнения, эпической фразы застряло где-то в недрах мозга на уровне нечитаемых символов, к которым еще не придумали слов. А может, Тим еще не успел их выучить. Скорее, второе.

Гражданин напротив, по виду из сельской местности, штудировал газету настолько желтую, что от нее даже несло подсолнухами и желтками. На передовице крупными черными буквами значилось: «ПОРОШОК! ВЫХОДИ!» на фоне фотографии какой-то фотомодели, переодетой в домохозяйку. Домохозяйка схватилась за лохматую голову, глаза ее были широко распахнуты, а губы сложились буквой«о». Сердце Тима отчего-то застучало сильнее. Оно и так-то билось о ребра уже сутки кряду, напоминая, что любое движение при гриппе отдается неуютными перегрузками. Тим даже нафантазировал у себя в груди человекоподобное существо из мышц и сосудов, которое колотится о костяные прутья своей клети. «Идиот, идиот, — сквозь зубы цедило оно, глотая злые слезы.»

— Мне плевать и на твою работу, и на аренду, и на тебя! Я просто не хочу сдохнуть!«Но сейчас сердце встрепенулось по другому поводу. Оно что-то заметило, чего Тим еще не увидел, но отчаянно искал, скользя взором по глянцу. Чуть ниже под» порошком«он умудрился прочитать мелкий шрифт» Молитвы, обряды, причащения! То, что мы не знали о Лазаре! Шок! стр. 79«.»

Отчего-то Тимуру сделалось холодно и даже затошнило, словно смотришь фильм и вдруг понимаешь, что сейчас произойдет что-то ну очень мерзкое.

Тим поглядел на обложку книги. Серое, туманное поле с редкими засохшими деревцами и стилизованная под старину надпись: «Алазарь»… Фу, какое неприятное совпадение… Хотя почему неприятное?

Алазарь.

Слово-то какое. Красивое. Только ни черта не понятно, почему так книгу назвали. Тимур еще раз поглядел на газету с «Лазарем» и отчего-то вспомнил, что в психологии такие шутки с совпадениями называются«синхроничностью». Лучше ему от этого открытия не стало.

От внезапной остановки посреди тоннеля — тоже.

«Я опаздываю! Опаздываю! Я опаздываю на чертову работу! В собственный выходной! Вместо больничного!» За спиной снова послышался стук в окно. Тимур осмотрел соседей, затем обернулся. Стену ярко освещало лампами из вагона, и она казалась такой же старой и шершавой, как форзац книги. Полная противоположность глянцевым станциям.