Гром стоял перед дверью, бессильно упершись лбом в тугую мякоть обивки. В двадцатый раз сведенные ознобом пальцы не могли нащупать круглую головку ключа среди горсти мелких монет в кармане пальто. Ему ужасно хотелось в туалет, после подъема на четвертый этаж дышалось тяжело, слипшаяся челка выбилась из-под сдвинутой на затылок шляпы, колени тряслись как у столетнего старика…
Добавить в моё избранное
18 мин, 59 сек 4010
Чьи? Да уже не важно! Мало он людей кинул? Может Алекса, а может и Лысого… Да плевать… Голова болела так, словно в нее уже засадили разрывную пулю. Гром удивлялся, что до сих пор может двигаться.
Вихрем он влетел в свой подъезд, словно кенгуру поскакал вверх.
— Стой, урод, все равно тебе некуда бежать!
Гром не оглядывался. Перепрыгивая через две ступени кряду, он стремился на четвертый этаж. Лестница стонала от топота сильных мужских ног, перила дрожали и глухо на басах гудели.
Лишь бы успеть! Лишь бы добраться! Своего кормильца он не тронет… Не тронет! Спрятаться там, а кто полезет — не жилец… Стонущий защитит… Бедра прошли без напряга. Больше всего Гром переживал за плечи, но надеялся, что Стонущий ему поможет… — Эй, Конь, он, кажись, туда занырнул!
— Ты чего лепишь? Упустил, гнида?! Башку отверну!
— Да клянусь тебе, туда он полез!
— Стреляй вдогонку, идиот!
Когда на площадке все стихло, из квартиры направо вышла худая женщина в тяжелом мохеровом халате. Стараясь не шаркать домашними шлепанцами по нечистому полу, подошла к мусоропроводу.
— Пьянь! — со злым отвращением крикнула в разверстую дыру Мария.
Зажав одну ноздрю тонким сухим пальцем с длинным ногтем, она виртуозно выстрелила в трубу сгустком слизи и с гулким грохотом закрыла крышку.
— Открывай живее — холодно!
Сержант громко шмыгнул красным, простуженным носом и втянул голову в поднятый воротник.
— Открыл уже.
— Посторонись.
Слесарь отошел и принялся укладывать инструменты в кейс. Сержант щелкнул фонариком, бесстрашно вошел в шахту и тут же невесело воскликнул:
— Точно — труп! Переломанный весь, в башке дыры пулевые, отсюда вижу. Убийство, стал быть… — Стал быть… — вяло повторил лейтенант.
— Выходи и давай по квартирам, а я в машине посижу, что-то спину ломит… проклятая осень, чтоб ей… Заодно экспертов вызову.
Вихрем он влетел в свой подъезд, словно кенгуру поскакал вверх.
— Стой, урод, все равно тебе некуда бежать!
Гром не оглядывался. Перепрыгивая через две ступени кряду, он стремился на четвертый этаж. Лестница стонала от топота сильных мужских ног, перила дрожали и глухо на басах гудели.
Лишь бы успеть! Лишь бы добраться! Своего кормильца он не тронет… Не тронет! Спрятаться там, а кто полезет — не жилец… Стонущий защитит… Бедра прошли без напряга. Больше всего Гром переживал за плечи, но надеялся, что Стонущий ему поможет… — Эй, Конь, он, кажись, туда занырнул!
— Ты чего лепишь? Упустил, гнида?! Башку отверну!
— Да клянусь тебе, туда он полез!
— Стреляй вдогонку, идиот!
Когда на площадке все стихло, из квартиры направо вышла худая женщина в тяжелом мохеровом халате. Стараясь не шаркать домашними шлепанцами по нечистому полу, подошла к мусоропроводу.
— Пьянь! — со злым отвращением крикнула в разверстую дыру Мария.
Зажав одну ноздрю тонким сухим пальцем с длинным ногтем, она виртуозно выстрелила в трубу сгустком слизи и с гулким грохотом закрыла крышку.
— Открывай живее — холодно!
Сержант громко шмыгнул красным, простуженным носом и втянул голову в поднятый воротник.
— Открыл уже.
— Посторонись.
Слесарь отошел и принялся укладывать инструменты в кейс. Сержант щелкнул фонариком, бесстрашно вошел в шахту и тут же невесело воскликнул:
— Точно — труп! Переломанный весь, в башке дыры пулевые, отсюда вижу. Убийство, стал быть… — Стал быть… — вяло повторил лейтенант.
— Выходи и давай по квартирам, а я в машине посижу, что-то спину ломит… проклятая осень, чтоб ей… Заодно экспертов вызову.
Страница 6 из 6
