Здесь живет Обжорка

— Тебе лучше? — спросила девушка. У нее были прямые черные волосы с челкой, покрашенной в фиолетовый цвет. Узкое лицо с россыпью веснушек на переносице. В нижнюю губу — продето колечко, а на шее — что-то вроде ошейника с заклепками. Кожаная жилетка поверх черной футболки, солдатский ремень и джинсы с нашивками в виде крестов, дополняли ее странный готический образ.

— Где я? — посмотрев ей в глаза, спросила Агата.

— Что все… — Случился вот какой финтик: тебя проглотил Обжорка, — быстро сказала девушка.

— Ну, Василиса, нельзя же вот так?! — возмутился старик.

— Да какая разница, Сан Саныч?! — девушка всплеснула руками.

— Как ты эту новость не преподнеси, она все равно прозвучит погано! Чего уж ходить вокруг да около?

— Эй! — воскликнула Агата.

— Что здесь творится? Вы кто вообще такие? Что это за место такое?

Издалека доносилась органная музыка, как фон к мрачной окружающей обстановке.

Сан Саныч сел на скамейку рядом с Агатой.

— Видишь ли, — начал он, — это все трудно понять, но… тебя действительно проглотил Обжорка. Да и нас с Василисой тоже. Здесь уже тридцать шесть человек… — Какой, нахрен, Обжорка?! — Агата начала подозревать, что все это какой-то дурацкий розыгрыш.

— Ты играла в ту паршивую игру? — резко спросила Василиса.

— Согласилась покормить того круглого нарисованного монстра? Вот и покормила на свою голову. Обжорка тебя сожрал — выдал, понимаешь ли, такой финтик, собака! Мы сейчас внутри него! — она развела руки в стороны и закружилась на месте.

— Мы в долбанной сети, в которой Обжорка создал островок своего мира. Нас засосало сюда, как в черную дыру. Этот вонючий интернет-божок нас сюда притащил!

Агата тряхнула головой.

— Бред какой-то!

— Да, именно так все и выглядит, — согласился Сан Саныч.

— Тебе еще нужно кое-что знать… — он замешкался, подбирая нужные слова.

— Хм… в общем, в некотором смысле ты мертва.

— Что?!

— Да, мертва. И твое тело… это всего лишь имитация плоти. Все здесь — имитация. Каждый камешек, каждое растение, одежда, дома… — Даже не пытайся это понять, — посоветовала Василиса.

— Для нашего сознания это… как ты выразился, Сан Саныч?

— Непостижимо.

— Вот-вот, непостижимо!

Агата замотала головой, не желая принимать все услышанное.

— Нет! Не может быть! Я дышу. У меня бьется сердце.

— Ты дышишь и моргаешь по привычке, — сказала Василиса.

— Этому телу не нужен ни воздух, ни пища, ни вода. А сердце почему бьется? Хм… Знаешь, запиши и это в разряд «непостижимое».

Агата посмотрела на свои руки, потрогала ткань домашнего синего халата, повела плечами, покрутила головой и… что-то было действительно не так. На ум пришло слово «тесно». Тело вроде бы и ощущалось, но с другой стороны… «Непостижимо».

Она ущипнула себя за запястье, но боли не почувствовала. Посмотрела на небо и увидела в сумрачной выси еле заметные, словно грозовые всполохи. Сознание не желало все это воспринимать. Не желало!

— Как такое возможно?

— Ты этот вопрос еще долго будешь себе задавать, — ответил Сан Саныч.

— А сейчас хорошо бы узнать твое имя.

— Агата. Меня зовут Агата.

Она поняла, что не чувствует запахов. Не единого. Во рту никаких вкусовых ощущений. Руки и ноги казались протезами — качественными, легко управляемыми, но все же протезами.

Агата, Сан Саныч и Василиса шли по улице мрачного, будто вымершего города, направляясь к главной площади. «Тебе нужно кое-что увидеть, Агата».

— Мы сюда попадаем в той одежде, в которой играли в игру «Покорми Обжорку», — объясняла по дороге Василиса.

— И забирает Обжорка только… в общем, забирает он только особенных людей.

— Как это — особенных?

— Ты была довольна своей жизнью? — поинтересовался Сан Саныч.

Агата пожала плечами, в очередной раз ощутив в теле дискомфорт.

— Не особенно.

— Вот-вот, — печально улыбнулась Василиса.

— Все, кого сожрал Обжорка, были не особенно довольны своей жизнью. Он словно какое-то одолжение делает, забирая, таких как мы.

Они прошли мимо большого дома, над дверью которого была вывеска «Таверна». От крыльца на несколько метров тянулась коновязь, возле стен стояли водопойные колоды.

— А чем ты была не довольна? — спросила Василису Агата.

— Я? — девушка усмехнулась и показала запястье с тремя бледными шрамами.

— Неудавшаяся попытка, — пояснила она.

— Взгляни на меня? Мне двадцать лет, а я все еще не отошла от этой унылой подростковой готической чуши. Заигралась. А вернее — доигралась до хронической депрессии. Наркота опять-таки. Должно быть, у меня с головой что-то не так.

— Дура, — обозвал ее Сан Саныч.