Демьяновск вырос на берегу великой реки. Она и по сей день кормит рыбаков, хотя в основном люди тянутся туда за отдыхом — позагорать да поплавать. В широкой реке течение ленивое, в некоторых местах водоросли заполонили собой все от дна до поверхности. Большая часть берега — песок. Вода веками точила камень, чтобы люди, отдыхающие на берегу, могли насладиться мягким пляжем. Заливные луга, заботливо предоставленные рекой, служат прекрасными пастбищами и сенокосами. На лугах пасутся пестрые коровы и белые козы.
Добавить в моё избранное
19 мин, 58 сек 19877
Как это, оказывается, трудно. Он вдруг испугался, что не сможет закончить все письма вовремя.
7 июня 2003 года. Демьяновск.
Иван Попов ехал домой на обед на своей старой ржавой копейке. В машине пахло бычками и бензином, пробитый глушитель ревел как раненный зверь. Иван заехал по дороге в продуктовый, купил колбасы и хлеба, потому что знал, что жена не приготовила обед — у нее ночная смена. Иван работал в колхозе «Путь Ильича» главным агрономом вот уже пять лет. Сам он приехал сюда из сразу по окончании института, так как возвращаться домой в Кемеровскую область не имело смысла, поэтому он женился еще в институте и переехал в Демьяновск. Колхоз обеспечил его жильем, сын пошел в местную школу учиться, а сам Иван выбился в главные агрономы. Конечно, он мечтал далеко не о такой жизни, когда ехал в Столицу учиться. Он устал и порой мысленно проклинал тот день когда поддался обаянию своей будущей супруги. Но сделанного не воротишь, а Иван был воспитан с чувством ответственности, и старался забыться в работе.
Войдя в подъезд неуютной новостройки он достал ключи, открыл искареженный пьяными подростками почтовый ящик и вынул почту. Дома, сидя за столом и жуя бутерброд он стал просматривать газеты, и на стол выпал сложенный вчетверо тетрадный листок. Иван развернул его — какой-то детский бред. Видимо, шуточки местной малышни. Иван скомкал бумагу, прицелился и трехочковым броском отправил его в мусорное ведро.
Наскоро перекусив, Иван заспешил на работу. Предстояло ехать в поле, проверять работу непутевых трактористов. А то как обычно Сенька сядет сильно пьяным за руль, и поедет куда глаза глядят. С утра проблем никогда не было, а вот после обеденного перерыва рабочий люд просто срывался с катушек.
Иван вырулил на трассу и закурил. Ехать было не далеко, километров пять. Он курил дешевые сигареты, и они были, как обычно, сырыми. Сигарета потухла и Иван снова полез в карман за зажигалкой. Вынув из кармана он, он стал переворачивать ее нужным концом, и выронил. Стал шарить рукой по грязному полу автомобиля, и никак не мог найти. Выругавшись, Иван наклонился, держась одной рукой за руль. Зажигалка закатилась почти под педаль газа. Он протянул руку чтобы достать ее, но не успел. Отчаянный вой клаксона мчавшейся навстречу машины был последним звуком, который услышал Иван.
7 июня 2003 года, 6.30. Демьяновск.
Леха Ерохин проснулся по будильнику и тихо, чтобы не разбудить младшего брата, стал собираться на работу. Работал он в «Пути Ильича» личным водителем председателя, тучного и важного Максима Максимовича Мазурова. Леха надеялся, что сегодня его отпустят пораньше, как обычно бывало по вторникам. Наспех позавтракав и одевшись он вспомнил, что мать вчера нажарила семечек, и стал озираться по сторонам в поисках бумаги, чтобы скрутить кулек — не сыпать же их прямо в карман. На телефонной тумбочке он обнаружил тетрадный листок. На нем что-то было написано, но если бы это было что-то важное, его бы не бросили просто так. Леха соорудил конусообразный пакет, насыпал туда ароматных семечек и вышел на улицу.
Поутру было прохладно, Леха поежился и пошел греть машину. Максим Максимович разрешал оставлять ее в Лехином гараже. Он прогрел УАЗик, заехал за председателем, который жил в небольшом аккуратном особнячке на краю города, и покатил в колхоз.
Как Леха и предполагал, задержался на работе он всего полдня. Съездили в поля, потом на ферму, потом, ближе к обеду, Леха повез своего начальника домой. Новый УАЗик ревел мотором и скрежетал всеми узлами и агрегатами. Он был незаменим при выезде в поля, но по асфальту тащился как раненный буйвол.
— Леха, не спеши, а то успеешь, — любил шутить Максим Максимович.
Но Леха упрямо жал на газ, словно думал, что упрямый отечественный джип вдруг подхватит и понесет по шоссе как гоночный болид. Но УАЗ ревел, скрежетал, передачи заедали, а резкие порывы ветра как будто наполняли невидимые паруса, и автомобиль своевольно менял курс.
— Сынишка вот мой все дома торчит, — жаловался председатель.
— Я ему говорю, мол, езжай в лагерь, но Черное море, а он ни в какую. И денег я подкопил. Что за дети пошли, ей богу!
— Да, Максим Максимыч, что правда то правда. Вот, к примеру, братец мой младшой — бандит бандитом. Прям как я в детстве, — вздохнул Леха.
— Да и я сам тоже хорош. Полтора года как дембельнулся, надо учиться, а я все вас катаю, баранку кручу… — Алексей, — строго сказал председатель, — если ты хочешь учиться, я могу устроить. Я, знаешь ли, только с виду добрый толстячок, а на самом деле у меня есть кой-какие связи. Только я, Лех, не люблю пустой болтовни. Хочешь учиться — сделаем. Но если ты, увалень лопоухий, меня подведешь и будешь баклуши бить, то я тебя заставлю носом картофельное поле вспахать.
Леха посмотрел на своего начальника и расхохотался. Максим Максимович сначала сидел подбоченившись, а потом как прыснет, раскраснелся весь, даже закашлялся.
7 июня 2003 года. Демьяновск.
Иван Попов ехал домой на обед на своей старой ржавой копейке. В машине пахло бычками и бензином, пробитый глушитель ревел как раненный зверь. Иван заехал по дороге в продуктовый, купил колбасы и хлеба, потому что знал, что жена не приготовила обед — у нее ночная смена. Иван работал в колхозе «Путь Ильича» главным агрономом вот уже пять лет. Сам он приехал сюда из сразу по окончании института, так как возвращаться домой в Кемеровскую область не имело смысла, поэтому он женился еще в институте и переехал в Демьяновск. Колхоз обеспечил его жильем, сын пошел в местную школу учиться, а сам Иван выбился в главные агрономы. Конечно, он мечтал далеко не о такой жизни, когда ехал в Столицу учиться. Он устал и порой мысленно проклинал тот день когда поддался обаянию своей будущей супруги. Но сделанного не воротишь, а Иван был воспитан с чувством ответственности, и старался забыться в работе.
Войдя в подъезд неуютной новостройки он достал ключи, открыл искареженный пьяными подростками почтовый ящик и вынул почту. Дома, сидя за столом и жуя бутерброд он стал просматривать газеты, и на стол выпал сложенный вчетверо тетрадный листок. Иван развернул его — какой-то детский бред. Видимо, шуточки местной малышни. Иван скомкал бумагу, прицелился и трехочковым броском отправил его в мусорное ведро.
Наскоро перекусив, Иван заспешил на работу. Предстояло ехать в поле, проверять работу непутевых трактористов. А то как обычно Сенька сядет сильно пьяным за руль, и поедет куда глаза глядят. С утра проблем никогда не было, а вот после обеденного перерыва рабочий люд просто срывался с катушек.
Иван вырулил на трассу и закурил. Ехать было не далеко, километров пять. Он курил дешевые сигареты, и они были, как обычно, сырыми. Сигарета потухла и Иван снова полез в карман за зажигалкой. Вынув из кармана он, он стал переворачивать ее нужным концом, и выронил. Стал шарить рукой по грязному полу автомобиля, и никак не мог найти. Выругавшись, Иван наклонился, держась одной рукой за руль. Зажигалка закатилась почти под педаль газа. Он протянул руку чтобы достать ее, но не успел. Отчаянный вой клаксона мчавшейся навстречу машины был последним звуком, который услышал Иван.
7 июня 2003 года, 6.30. Демьяновск.
Леха Ерохин проснулся по будильнику и тихо, чтобы не разбудить младшего брата, стал собираться на работу. Работал он в «Пути Ильича» личным водителем председателя, тучного и важного Максима Максимовича Мазурова. Леха надеялся, что сегодня его отпустят пораньше, как обычно бывало по вторникам. Наспех позавтракав и одевшись он вспомнил, что мать вчера нажарила семечек, и стал озираться по сторонам в поисках бумаги, чтобы скрутить кулек — не сыпать же их прямо в карман. На телефонной тумбочке он обнаружил тетрадный листок. На нем что-то было написано, но если бы это было что-то важное, его бы не бросили просто так. Леха соорудил конусообразный пакет, насыпал туда ароматных семечек и вышел на улицу.
Поутру было прохладно, Леха поежился и пошел греть машину. Максим Максимович разрешал оставлять ее в Лехином гараже. Он прогрел УАЗик, заехал за председателем, который жил в небольшом аккуратном особнячке на краю города, и покатил в колхоз.
Как Леха и предполагал, задержался на работе он всего полдня. Съездили в поля, потом на ферму, потом, ближе к обеду, Леха повез своего начальника домой. Новый УАЗик ревел мотором и скрежетал всеми узлами и агрегатами. Он был незаменим при выезде в поля, но по асфальту тащился как раненный буйвол.
— Леха, не спеши, а то успеешь, — любил шутить Максим Максимович.
Но Леха упрямо жал на газ, словно думал, что упрямый отечественный джип вдруг подхватит и понесет по шоссе как гоночный болид. Но УАЗ ревел, скрежетал, передачи заедали, а резкие порывы ветра как будто наполняли невидимые паруса, и автомобиль своевольно менял курс.
— Сынишка вот мой все дома торчит, — жаловался председатель.
— Я ему говорю, мол, езжай в лагерь, но Черное море, а он ни в какую. И денег я подкопил. Что за дети пошли, ей богу!
— Да, Максим Максимыч, что правда то правда. Вот, к примеру, братец мой младшой — бандит бандитом. Прям как я в детстве, — вздохнул Леха.
— Да и я сам тоже хорош. Полтора года как дембельнулся, надо учиться, а я все вас катаю, баранку кручу… — Алексей, — строго сказал председатель, — если ты хочешь учиться, я могу устроить. Я, знаешь ли, только с виду добрый толстячок, а на самом деле у меня есть кой-какие связи. Только я, Лех, не люблю пустой болтовни. Хочешь учиться — сделаем. Но если ты, увалень лопоухий, меня подведешь и будешь баклуши бить, то я тебя заставлю носом картофельное поле вспахать.
Леха посмотрел на своего начальника и расхохотался. Максим Максимович сначала сидел подбоченившись, а потом как прыснет, раскраснелся весь, даже закашлялся.
Страница 2 из 6
