Демьяновск вырос на берегу великой реки. Она и по сей день кормит рыбаков, хотя в основном люди тянутся туда за отдыхом — позагорать да поплавать. В широкой реке течение ленивое, в некоторых местах водоросли заполонили собой все от дна до поверхности. Большая часть берега — песок. Вода веками точила камень, чтобы люди, отдыхающие на берегу, могли насладиться мягким пляжем. Заливные луга, заботливо предоставленные рекой, служат прекрасными пастбищами и сенокосами. На лугах пасутся пестрые коровы и белые козы.
Добавить в моё избранное
19 мин, 58 сек 19878
— С вами не соскучишься, Максим Максимыч, — заключил Леха.
УАЗ, громыхая, приближался к повороту. Леха обеими руками держал баранку, задумчиво глядя на дорогу. Он как раз рисовал в воображении просторные аудитории автодорожного института, когда из-за поворота показался автомобиль, мчавшийся по встречной полосе. Леха нажал клаксон и крутанул руль влево, и это было его ошибкой. Встречная машина попыталась вернуться на свою полосу и произошло столкновение. Получив удар в правое крыло, УАЗ развернулся, Леха ударил по тормозам и машина, потеряв управление, крутанулась и опрокинулась в глубокий кювет, приземлившись на крышу.
«Жигули», получив удар вправо закружились по дороге, как раз в повороте, откуда на большой скорости вылетело маршрутное такси, плотно набитое людьми. Маршрутка буквально сгребла легковушку и протащила поперек проезжей части, пока не впечатала ее в мачту городского освещения.
7 июня, Демьяновск Глафира Петровна и Анастасия Никитична сидели на скамеечке и глядели в голубое небо. Погода стояла ясная — ни одного облачка. Старушки и раньше жили в деревне по соседству, и частенько сиживали на завалинке, вдвоем или с подругами. Иногда брали с собой вязание, а чаще всего сидели просто так, судачили. Было бы о чем, как говорится. Иногда покрикивали на ребятишек, чтобы те не носились и не кричали, словно забыв о том, что много лет назад сами были маленькими девочками, и точно так же гролапанили, скача по улице верхом на палочке. Но это было так давно, что не осталось даже живых свидетелей. Дети их давно уже выросли и разъехались кто куда, приезжая лишь [Author ID1: at Thu Apr 29 12:37:00 2004 ]по праздникам. Глафира Петровна прошла войну, будучи совсем молодой, служила в медсанчасти, а Анастасия Никитична была в это время в тылу — работала на заводе. А потом, поселившись в деревне они обзавелись семьями, вырастили детей, работали в колхозе, держали свой скот. Потом им, как ветеранам дали квартиры в новостройке, квартиры со всеми удобствами. С одной стороны жить стало легче, но с другой — они тосковали по хозяйству, их руки, привычные к тяжелому труду, начинали ныть и болеть, вспоминая старые недуги.
— А что, Глаша, вернусь я, наверное, в деревню. Заберу свою Зорьку из колхоза, займусь огородом… — Ну да, Зорьку твою, небось, уже на мясо давно пустили. Ты, Никишна, не дури. Здесь нам с тобой и помирать. Заведи себе эту, ну как ее, крысу такую без хвоста, вонючую.
— Хомяк эта крыса называется. Да что с него толку-то? Молока он не дает, дом не охраняет.
— Так ты собаку заведи.
— Да что ты заладила со своим зверинцем. Мне самой порой кушать нечего, а ты говоришь — собаку. А твои-то, кстати, скоро приезжают?
— Да мои-то не приедут, подруга. Они нынче в Турцию летять. Вот так. И никому мы с тобой, милая, не нужны получаемся.
— Ой, смотри, Степановна ковыляет! Да как торопится-то! Привет, подруга, случилось что?
— Ой, девочки, беда-то какая! Ой, вы не поверите!
— Ну, давай, старая, не тяни кота за хвост, все как есть, как на духу выкладывай!
— Знаете поворот, что по дороге к «Пути Ильича», крутой такой? — Старушку всю трясло, слезы текли по морщинистым щекам.
— Ну, ну, не тяни! Что случилось? — Перепугалась Глафира.
— Там полтора часа тому назад три машины столкнулись, шесть человек погибло… — Степановна не выдержала и разрыдалась в голос.
— Господи боженька, да за что же нам такое!
Глафира Петровна с Анастасией Никитичной всплеснули руками и обреченно уставились друг на друга.
— Ванюша Попов, Алешенька Ерохин, крестничек мой, председатель наш, Любочка Гритько, Тонька Видальская с сыночком своим! Боженьки мой, горе то какое! — Она схватилась за голову и принялась раскачиваться из стороны в сторону.
— А остальные что? Живы?
— Остальные в больнице уже. Кто-то мимо ехал, скорую вызвал да милицию. Это мне Володя, участковый наш рассказал. На нем лица нет, как будто сам погиб. Ой, горе то кое-е-е! — Завыла женщина.
— Алешенька, кровиночка моя! Я ведь с пеленок его помню, как ходить начал помню! Сколько раз лазил малину незрелую обдирать, а я его все гоняла, ду-ура старая-я-я!
— Ну, полно рыдать-то, — прогнусавила Анастасия Никитична, утирая слезы.
— Пойдем в больницу, может чем помочь надо.
— Да какая от нас, старых кляч, помощь? Если только поддержать добрым словом тех, кто без кормильца остался, да и то не поможет. Пришла беда — отворяй ворота.
8 июня, Демьяновск Саша Воронин только что подсунул последнее письмо под дверь Шуваловых, и теперь вздохнул свободно. Он уложился в три дня, и теперь ждал, что неминуемо придет удача. И, в тайне, радовался за тех, кто получил его письмо и теперь тоже может стать счастливым и осчастливить других. Если так пойдет, думал Саша, то скоро в городе не останется несчастных людей.
Дома его ждала мама.
УАЗ, громыхая, приближался к повороту. Леха обеими руками держал баранку, задумчиво глядя на дорогу. Он как раз рисовал в воображении просторные аудитории автодорожного института, когда из-за поворота показался автомобиль, мчавшийся по встречной полосе. Леха нажал клаксон и крутанул руль влево, и это было его ошибкой. Встречная машина попыталась вернуться на свою полосу и произошло столкновение. Получив удар в правое крыло, УАЗ развернулся, Леха ударил по тормозам и машина, потеряв управление, крутанулась и опрокинулась в глубокий кювет, приземлившись на крышу.
«Жигули», получив удар вправо закружились по дороге, как раз в повороте, откуда на большой скорости вылетело маршрутное такси, плотно набитое людьми. Маршрутка буквально сгребла легковушку и протащила поперек проезжей части, пока не впечатала ее в мачту городского освещения.
7 июня, Демьяновск Глафира Петровна и Анастасия Никитична сидели на скамеечке и глядели в голубое небо. Погода стояла ясная — ни одного облачка. Старушки и раньше жили в деревне по соседству, и частенько сиживали на завалинке, вдвоем или с подругами. Иногда брали с собой вязание, а чаще всего сидели просто так, судачили. Было бы о чем, как говорится. Иногда покрикивали на ребятишек, чтобы те не носились и не кричали, словно забыв о том, что много лет назад сами были маленькими девочками, и точно так же гролапанили, скача по улице верхом на палочке. Но это было так давно, что не осталось даже живых свидетелей. Дети их давно уже выросли и разъехались кто куда, приезжая лишь [Author ID1: at Thu Apr 29 12:37:00 2004 ]по праздникам. Глафира Петровна прошла войну, будучи совсем молодой, служила в медсанчасти, а Анастасия Никитична была в это время в тылу — работала на заводе. А потом, поселившись в деревне они обзавелись семьями, вырастили детей, работали в колхозе, держали свой скот. Потом им, как ветеранам дали квартиры в новостройке, квартиры со всеми удобствами. С одной стороны жить стало легче, но с другой — они тосковали по хозяйству, их руки, привычные к тяжелому труду, начинали ныть и болеть, вспоминая старые недуги.
— А что, Глаша, вернусь я, наверное, в деревню. Заберу свою Зорьку из колхоза, займусь огородом… — Ну да, Зорьку твою, небось, уже на мясо давно пустили. Ты, Никишна, не дури. Здесь нам с тобой и помирать. Заведи себе эту, ну как ее, крысу такую без хвоста, вонючую.
— Хомяк эта крыса называется. Да что с него толку-то? Молока он не дает, дом не охраняет.
— Так ты собаку заведи.
— Да что ты заладила со своим зверинцем. Мне самой порой кушать нечего, а ты говоришь — собаку. А твои-то, кстати, скоро приезжают?
— Да мои-то не приедут, подруга. Они нынче в Турцию летять. Вот так. И никому мы с тобой, милая, не нужны получаемся.
— Ой, смотри, Степановна ковыляет! Да как торопится-то! Привет, подруга, случилось что?
— Ой, девочки, беда-то какая! Ой, вы не поверите!
— Ну, давай, старая, не тяни кота за хвост, все как есть, как на духу выкладывай!
— Знаете поворот, что по дороге к «Пути Ильича», крутой такой? — Старушку всю трясло, слезы текли по морщинистым щекам.
— Ну, ну, не тяни! Что случилось? — Перепугалась Глафира.
— Там полтора часа тому назад три машины столкнулись, шесть человек погибло… — Степановна не выдержала и разрыдалась в голос.
— Господи боженька, да за что же нам такое!
Глафира Петровна с Анастасией Никитичной всплеснули руками и обреченно уставились друг на друга.
— Ванюша Попов, Алешенька Ерохин, крестничек мой, председатель наш, Любочка Гритько, Тонька Видальская с сыночком своим! Боженьки мой, горе то какое! — Она схватилась за голову и принялась раскачиваться из стороны в сторону.
— А остальные что? Живы?
— Остальные в больнице уже. Кто-то мимо ехал, скорую вызвал да милицию. Это мне Володя, участковый наш рассказал. На нем лица нет, как будто сам погиб. Ой, горе то кое-е-е! — Завыла женщина.
— Алешенька, кровиночка моя! Я ведь с пеленок его помню, как ходить начал помню! Сколько раз лазил малину незрелую обдирать, а я его все гоняла, ду-ура старая-я-я!
— Ну, полно рыдать-то, — прогнусавила Анастасия Никитична, утирая слезы.
— Пойдем в больницу, может чем помочь надо.
— Да какая от нас, старых кляч, помощь? Если только поддержать добрым словом тех, кто без кормильца остался, да и то не поможет. Пришла беда — отворяй ворота.
8 июня, Демьяновск Саша Воронин только что подсунул последнее письмо под дверь Шуваловых, и теперь вздохнул свободно. Он уложился в три дня, и теперь ждал, что неминуемо придет удача. И, в тайне, радовался за тех, кто получил его письмо и теперь тоже может стать счастливым и осчастливить других. Если так пойдет, думал Саша, то скоро в городе не останется несчастных людей.
Дома его ждала мама.
Страница 3 из 6
