Демьяновск вырос на берегу великой реки. Она и по сей день кормит рыбаков, хотя в основном люди тянутся туда за отдыхом — позагорать да поплавать. В широкой реке течение ленивое, в некоторых местах водоросли заполонили собой все от дна до поверхности. Большая часть берега — песок. Вода веками точила камень, чтобы люди, отдыхающие на берегу, могли насладиться мягким пляжем. Заливные луга, заботливо предоставленные рекой, служат прекрасными пастбищами и сенокосами. На лугах пасутся пестрые коровы и белые козы.
Добавить в моё избранное
19 мин, 58 сек 19879
Вид у нее был растерянный, взгляд блуждающий. Она посмотрела на сына и нахмурилась.
— Мама, что случилось, почему ты не на работе?
— Саша, мы едем в гости к тете Люсе, в Кисловодск. Я уже взяла отпуск.
Вот тебе и удача, подумал Саша. Он терпеть не мог тетю Люсю с ее вонючими кошками и вегетарианской пищей.
— Мама, а можно я останусь, у меня здесь друзья, я могу пожить у Видальских… — Нет, Ты не можешь пожить у Видальских, — сказала мама и голос ее почему-то дрогнул. Она знала о том, что произошло и не хотела, чтобы ее малолетний сын узнал, что такое смерть друга. Она позвонила сестре из телеграфа и купила билеты как только узнала о трагедии, произошедшей на шоссе.
— Мы уезжаем завтра рано утром, так что быстро собирай вещи. Бегом, я сказала!
Впервые Саша услышал, как мама повысили голос, и сорвался с места как ошпаренный.
— И на улицу сегодня не выходи, слышишь? И по телефону не разговаривай, никому не звони, понял?
— Но почему, мама?
— Ты наказан.
— За что?
Она не знала, за что наказать послушного тихого ребенка, но боялась, что кто-нибудь по телефону сообщит ему о трагедии.
— За то, что плохо питаешься, вот за что. Ты не получаешь всех витаминов и микроэлементов, вот заболеешь, а мне с тобой возиться. И денег на врачей не напасешься.
— А папа?
— А папа дома останется, его с работы не отпускают. Ну все, хватит задавать вопросы, иди и собирайся.
Саша ничего не понимал, но ослушаться не смел. Его так и подмывало позвонить кому-нибудь из друзей, хотя бы попрощаться, но нельзя значит нельзя. И он достал свой маленький чемоданчик и принялся упаковывать вещи.
6 июня 2003 года, Демьяновск Оля Сиренская получила письмо. Наверное, от поклонника, думала она, дрожащими пальчиками разворачивая листок. Письмо было не подписано, и она никак не могла узнать почерк, хотя он казался ей ужасно знакомым. Но в любви ей в этом письме не признавались, и вообще оно было загадочным и каким-то мистическим. Оля была девочкой впечатлительной, и отнеслась к нему серьезно. Сразу уселась за стол и принялась строчить красной ручкой, которую ей подарила бабушка. Она немного испугалась того, что произошло с теми, кто выбросил письмо, хотя понимала, что все это полная чушь, но вдруг? Кто его знает — береженного бог бережет, как любит говорить бабушка.
Дело спорилось, и к концу дня все десять писем были готовы. Оставалось придумать, кому их послать. Ну, понятно, одноклассницам, которые не уехали на лето, но их всего пять. Можно подружкам, которые учатся в другой школе, в старой. И пару писем просто подсунуть соседям под дверь или в почтовый ящик, а там уж пусть делают, как хотят.
На следующий день Оля оббежала всех адресатов, включая полоумную Ксению, которая дожив до тридцати пяти лет так и не обзавелась друзьями и жила, окопавшись в своей грязной квартирке, получая какое-то пособие для ненормальных. В общем, к обеду с письмами было покончено.
Придя домой Оля застала всю семью за столом. Они загадочно улыбались и переглядывались. Разговор начал папа:
— Дочка, я получил на работе просто огроменную премию, и мы решили все вместе рвануть на Черное море. Снимем там домик на пару недель, поплаваем, позагораем, а?
Оля подпрыгнула до потолка и кинулась отцу на шею.
— И бабушку с собой возьмем?
— Да куда мне, старой, это вам молодым надо развлекаться, а я и тут посижу. Ничего со мной не будет.
— Нет, нет! Бабуль, я без тебя никуда! Ну мам, ну пап, ну чего она?
— Бабулю мы уговорим, не расстраивайся, — успокоил ее отец.
— А не захочет, так мы ее свяжем и силой повезем! — Добавила мама.
Бабушка только вздохнула и покачала головой.
7 июня, Демьяновск Надя нашла письмо под дверью, почерк был абсолютно незнакомым, каллиграфическим, такому можно только позавидовать. Она прочитала его, переписала, разнесла по адресатам. Она торопилась, потому что ей надо было собирать вещи — они с Мамой уезжали в Крым.
Подходя к своей улице, она издалека заметила черный клубящийся дым, испугалась и побежала к дому. Оказалось, горел соседний корпус. Помимо пожарных кругом толпились зеваки, и Надя попыталась узнать, в чем дело.
— Чокнутая Ксения сгорела живьем. Никто не знает, что там произошло, — ответили ей.
— Сейчас пытаются потушить соседнюю квартиру. Черт знает, что творится в этом городе.
Наде почему-то стало страшно. Съежившись, и обхватив себя руками за плечи, она смотрела на языки пламени, лизавшие черный кирпич. Кто-то кричал, кто-то рыдал, но никто не пытался броситься в горящий дом, чтобы кого-то спасти. Пожарные раскатали кишку на пол-улицы и поливали огонь пеной, но тот не унимался. Черные, все в копоти жильцы уже не пытались выносить вещи, потому что в подъезд зайти было невозможно.
— Мама, что случилось, почему ты не на работе?
— Саша, мы едем в гости к тете Люсе, в Кисловодск. Я уже взяла отпуск.
Вот тебе и удача, подумал Саша. Он терпеть не мог тетю Люсю с ее вонючими кошками и вегетарианской пищей.
— Мама, а можно я останусь, у меня здесь друзья, я могу пожить у Видальских… — Нет, Ты не можешь пожить у Видальских, — сказала мама и голос ее почему-то дрогнул. Она знала о том, что произошло и не хотела, чтобы ее малолетний сын узнал, что такое смерть друга. Она позвонила сестре из телеграфа и купила билеты как только узнала о трагедии, произошедшей на шоссе.
— Мы уезжаем завтра рано утром, так что быстро собирай вещи. Бегом, я сказала!
Впервые Саша услышал, как мама повысили голос, и сорвался с места как ошпаренный.
— И на улицу сегодня не выходи, слышишь? И по телефону не разговаривай, никому не звони, понял?
— Но почему, мама?
— Ты наказан.
— За что?
Она не знала, за что наказать послушного тихого ребенка, но боялась, что кто-нибудь по телефону сообщит ему о трагедии.
— За то, что плохо питаешься, вот за что. Ты не получаешь всех витаминов и микроэлементов, вот заболеешь, а мне с тобой возиться. И денег на врачей не напасешься.
— А папа?
— А папа дома останется, его с работы не отпускают. Ну все, хватит задавать вопросы, иди и собирайся.
Саша ничего не понимал, но ослушаться не смел. Его так и подмывало позвонить кому-нибудь из друзей, хотя бы попрощаться, но нельзя значит нельзя. И он достал свой маленький чемоданчик и принялся упаковывать вещи.
6 июня 2003 года, Демьяновск Оля Сиренская получила письмо. Наверное, от поклонника, думала она, дрожащими пальчиками разворачивая листок. Письмо было не подписано, и она никак не могла узнать почерк, хотя он казался ей ужасно знакомым. Но в любви ей в этом письме не признавались, и вообще оно было загадочным и каким-то мистическим. Оля была девочкой впечатлительной, и отнеслась к нему серьезно. Сразу уселась за стол и принялась строчить красной ручкой, которую ей подарила бабушка. Она немного испугалась того, что произошло с теми, кто выбросил письмо, хотя понимала, что все это полная чушь, но вдруг? Кто его знает — береженного бог бережет, как любит говорить бабушка.
Дело спорилось, и к концу дня все десять писем были готовы. Оставалось придумать, кому их послать. Ну, понятно, одноклассницам, которые не уехали на лето, но их всего пять. Можно подружкам, которые учатся в другой школе, в старой. И пару писем просто подсунуть соседям под дверь или в почтовый ящик, а там уж пусть делают, как хотят.
На следующий день Оля оббежала всех адресатов, включая полоумную Ксению, которая дожив до тридцати пяти лет так и не обзавелась друзьями и жила, окопавшись в своей грязной квартирке, получая какое-то пособие для ненормальных. В общем, к обеду с письмами было покончено.
Придя домой Оля застала всю семью за столом. Они загадочно улыбались и переглядывались. Разговор начал папа:
— Дочка, я получил на работе просто огроменную премию, и мы решили все вместе рвануть на Черное море. Снимем там домик на пару недель, поплаваем, позагораем, а?
Оля подпрыгнула до потолка и кинулась отцу на шею.
— И бабушку с собой возьмем?
— Да куда мне, старой, это вам молодым надо развлекаться, а я и тут посижу. Ничего со мной не будет.
— Нет, нет! Бабуль, я без тебя никуда! Ну мам, ну пап, ну чего она?
— Бабулю мы уговорим, не расстраивайся, — успокоил ее отец.
— А не захочет, так мы ее свяжем и силой повезем! — Добавила мама.
Бабушка только вздохнула и покачала головой.
7 июня, Демьяновск Надя нашла письмо под дверью, почерк был абсолютно незнакомым, каллиграфическим, такому можно только позавидовать. Она прочитала его, переписала, разнесла по адресатам. Она торопилась, потому что ей надо было собирать вещи — они с Мамой уезжали в Крым.
Подходя к своей улице, она издалека заметила черный клубящийся дым, испугалась и побежала к дому. Оказалось, горел соседний корпус. Помимо пожарных кругом толпились зеваки, и Надя попыталась узнать, в чем дело.
— Чокнутая Ксения сгорела живьем. Никто не знает, что там произошло, — ответили ей.
— Сейчас пытаются потушить соседнюю квартиру. Черт знает, что творится в этом городе.
Наде почему-то стало страшно. Съежившись, и обхватив себя руками за плечи, она смотрела на языки пламени, лизавшие черный кирпич. Кто-то кричал, кто-то рыдал, но никто не пытался броситься в горящий дом, чтобы кого-то спасти. Пожарные раскатали кишку на пол-улицы и поливали огонь пеной, но тот не унимался. Черные, все в копоти жильцы уже не пытались выносить вещи, потому что в подъезд зайти было невозможно.
Страница 4 из 6
