Важный выбор

Когда, что-то томительное и неясное колышется в груди, но ты не можешь вспомнить остатки ли это сна или тень от воспоминаний. Но какая разница? Сны я не запоминаю, а вчерашний день мертв. Глубокая мысль — есть только настоящее, а прошлое это лишь призрак. Правда, не знаю, чьи это слова. Вычитал их на каком-то форуме в интернете.

Я попытался улыбнуться лучам восходящего солнца, которые уже начали наполнять мою комнату теплым утренним светом. Маленький ритуал. Многие люди пользуются им, и это привносит в их день долю оптимизма. Хотя сегодня у меня вышло отвратно. Губы совсем не слушались. Да и рука затекла — видно, по старой привычке, я положил её под голову вместо подушки. Да еще это гадкое чувство, как будто меня что-то угнетало. Но ведь моя жизнь вполне меня устраивала.

Небольшая зарядка и холодный душ — залог бодрого дня. Я зашел в ванную, чтобы умыться и остановился возле зеркала. На меня смотрел все еще сонными глазами шестнадцатилетний парень, ничем впрочем, особым не выделяющийся. Разве что эти дурацкие усы. Мои товарищи уже давно брились, а я все оставлял. Но говорят, что чем позже начнешь, тем лучше.

— Молодой оболтус — сказал я себе, и нахмурился. Я наконец-то понял причину своей утреней тревоги — вчерашний разговор.

Противный свет старой люстры. Мы сидели с матерью на диване, и её вечно грустные карие глаза смотрели на меня с укором.

— Сынок, — сказала она нежно, — Одиннадцатый класс, зима. Полгода осталось. А ты еще не определился, куда будешь поступать или хотя бы на кого.

Я сидел, молча опустив голову. Мне нечего было сказать. Моя жизнь была легка и беззаботна как у птички. Учился я ни хорошо, ни плохо. Особых интересов в предметах не было. Да и не думал я об этом. А теперь неожиданно появился этот вопрос, и еще так серьезно. Но больше всего я не хотел её огорчать, особенно в таком состоянии. Мать грустно вздохнула:

— Если бы любимый был здесь, все было бы намного проще.

Она всегда так называла моего отца, который пропал три года назад. Шел домой с работы и не вернулся. Образцовый муж, честный гражданин. Но злые языки все же говорили, что и такие люди когда-то съезжают с катушек и бросают семью. А мать его так любила. После его исчезновения она впала в постоянную депрессию.

— Все будет хорошо. Я подумаю и скажу — на этой неделе. Ну, в крайнем случае, в этом месяце.

Мать снова вздохнула и отправилась в свою комнату, оставив меня одного со своими мыслями. Но вчера я так ничего и не придумал и отправился спать.

— Кем же мне стать? — спросил я вслух Молодой оболтус в отражении, разумеется, не ответил. Я ведь еще не сошел с ума. Эта сценка заставила меня тихо рассмеяться. Последние остатки утреней тревоги полностью растворились. Как говорится, когда проблема известна, она уже наполовину решена. Ох уж эти философы.

Собравшись, я отправился в школу. До нее путь был не близкий. Элитный лицей все-таки. Когда-то отец устроил меня туда, по знакомству. Директор был его другом, еще с института. Но, в общем, это было довольно скучное учреждение. Не знаю, чего я ждал? Наверное, везде есть учителя, которые особо не уделяют внимания ученикам. А ученики… Тут только моя вина, что я не сошелся интересами с большей частью класса.

На улице царило солнечное морозное утро, которое показалось мне необычайно прекрасным. Вроде бы ничего особенного, но мое восприятие… Ветер тихо шумел, заглушаемый проезжающими машинами, но какое мне до них дело?

Людей было не так уж много, правда, все спешили. Рабочий день, как-никак — пятница. Хотя я почему-то уверен, что и в Воскресение они не смогут медленно пройтись, наслаждаясь природой.

Темное мрачное метро, тут всегда пахнет как-то по-дурацки. Я завалился в вагон и сел, готовясь погрузиться в собственные мысли. Неожиданно, мое внимание привлек человек напротив. Старомодная коричневая шляпа, надвинутая почти на глаза, бледное овальное лицо с горбатым носом, казавшееся мне очень знакомым. Неопрятный плащ дополнял этот неприветливый образ. В руках незнакомец держал отогнутую вперед газету, но не смотрел на нее, а, казалось, задумался. Только его сухие губы, что-то шептали.

Мы уже подъезжали к моей станции и тут:

— Убийство! Еще одно убийство! — заорал он пронзительным криком, от которого все в вагоне вздрогнули. А мой позвоночник пронзила холодная нить ужаса.

— День за днем. Сегодня и вчера. Все умирают. Счастливые и несчастные — продолжал он кричать, будто напевая чудовищную песню. Затем он кинул газету на пол и с силой стукнул по ней своим ботинком. Я инстинктивно посмотрел вниз. На газете была фотография женщины закрывающей лицо руками. И заголовок — «Чудовищное убийство. Вечером школьница лишилась своих конечностей». Я нервно сглотнул. Весь мой, с трудом достигнутый, утренний оптимизм окончательно улетучился. Поезд остановился. Я медленно поднялся и встретился взглядом с незнакомцем.