Утро неотвратимо накатывалось на старинный город, бесцеремонно гася огни на улицах, выдавливая посетителей из баров и дискотек и укутывая все в уютную предрассветную тьму. Да — это предвестник нового дня, ведь по чьей-то прихоти два часа — еще ночь, а три часа — уже утро.
Добавить в моё избранное
17 мин, 54 сек 12053
Вот уже озабоченными пчелками разлетелись по улицам такси, развозя по домам жаждущих отдыха пассажиров — кого попарно, кого поодиночке, и город, наконец, окутала хрупкая тишина… Вадим проснулся оттого, что по подоконнику нестерпимо громко барабанил дождь — ему явно не терпелось войти и познакомить обитателей дома со сводкой погоды на сегодня. Впрочем, это не означало, что дождь собирается выполнять какой-то там глупый прогноз, неизвестно еще кем придуманный.
Парень недовольно поморщился — перспектива тащить с собой на работу зонтик его совсем не вдохновляла, но другого выхода, похоже, не было. Он протер слипающиеся глаза и окинул комнату пытливым взглядом, пытаясь по косвенным признакам догадаться, что именно тут вчера происходило.
— Я дома, — облегченно вздохнул Вадим, — уже хорошо. Еще лучше — в своей постели, а не на коврике у двери, как в прошлый раз, — его передернуло от отрывочных воспоминаний о прошлой вечеринке. Отношение к одежде, впрочем, не изменилось ни на йоту — она так же валялась на полу бесформенным клубком, как памятник ночным страстям.
Парень попытался вспомнить, есть ли у него запасные джинсы, но память отчаянно отказывалась служить — казалось, что от любой попытки подумать о чем-либо сложнее таблетки аспирина между висками проскакивает высоковольтный разряд.
Наконец, Вадим решил поставить себе задачу-минимум — сперва отключить адский разрядник под черепом, а уж после — заняться прочими бытовыми проблемами.
Зайдя на кухню, Вадим прищурил глаза, прикрывая их от яркого света — солнце уже поднялось над горизонтом, заливая кухню алыми лучами. Туча, все еще продолжавшая сыпать крупным дождем, бессильно уходила к западу — казалось, сама ночная тьма миллионами алмазно-сверкающих капель оплакивала конец своего недолгого владычества.
Опустив легкие жалюзи, парень, наконец, нашел искомый аспирин и, удивившись жажде, выпил целый литр ледяного яблочного сока.
— Ничего себе, — ошеломленно сказал он, оглаживая разгоряченные щеки приятно холодящей лицо упаковкой.
— Это как же вчера погуляли!
Неожиданно его внимание привлекла хлопнувшая входная дверь, и парень попытался быстро, насколько это позволял постепенно успокаивающийся разрядник в голове, проверить, кто это пожаловал. Добравшись до прихожей, он понял — в квартире, наоборот, стало на одного человека меньше — на зеркале ярко-красной помадой были выведены всего два слова: «Позвоню, жди».
— И что вчера отмечали? — шеф, вздохнув, отложил в сторонку какой-то документ, весь исчерканный ручкой, карандашом и разноцветными маркерами.
— Вадим, ты же серьезный человек, до каких пор можно ограничиваться лишь двумя студенческими праздниками?
— Какими? — непонимающе поинтересовался парень, в который раз изучая удивительно гармоничный рисунок на равномерно сером ковролине.
— Петр Петрович, друг из Сыктывкара приехал, ну и… — Я рад, Вадим, что ты такой компанейский человек, — начальник снова вздохнул.
— Только хотелось, чтобы это еще и работе не мешало. Ты на себя посмотри — глаза красные, шея чем-то перепачкана, сам лохматый и белый, как смерть — увидишь тебя в темном коридоре, заикой останешься! Тоже мне, призрак фон Неймана!
«На себя бы посмотрел» — мысленно выругался Вадим. Начальник, действительно, при искусственном освещении выглядел неважно, а при дневном его никто никогда и не видел — окна в кабинете были всегда плотно занавешены, а шеф неизменно приходил раньше всех, а уходил заполночь. Впрочем, за последнее поручиться было нельзя — очевидцев убытию Петра Петровича домой не находилось, а злые языки утверждали, что начальника встроили в кабинет еще при постройке здания.
— А как причесаться-то? — уныло поинтересовался парень.
— Ни одного зеркала же!
— У меня в столе винчестер разобранный, — пожал плечами шеф, — смысл-то тратиться? В общем, свободен — и тебе на стол должны были техзадание положить — изучи и после обеда доложишь, я на совещание, — добавил он, выуживая из тумбочки шляпу.
Эти совещания также были еще одной неразрешимой загадкой — каждый день, независимо от обстановки в организации, ровно в десять утра начальник собирался и исчезал в неизвестном направлении до обеда. Дозвониться в это время до него было практически невозможно: мобильник в это время всегда был занят, секретарша генерального неизменно отвечала «Он у руководства, скажите, что передать», а попытки отследить «Неуловимого Джо» кончались тем, что самих преследователей приходилось извлекать из дальних закоулков разветвленной сети коридоров здания.
Топология комплекса была еще одной тайной — но все сходились на том, что она даже близко не соответствовала ни плану эвакуации, ни проектным чертежам, с риском для жизни и большими финансовыми потерями выцарапанным в соответствующем архитектурном институте.
Парень недовольно поморщился — перспектива тащить с собой на работу зонтик его совсем не вдохновляла, но другого выхода, похоже, не было. Он протер слипающиеся глаза и окинул комнату пытливым взглядом, пытаясь по косвенным признакам догадаться, что именно тут вчера происходило.
— Я дома, — облегченно вздохнул Вадим, — уже хорошо. Еще лучше — в своей постели, а не на коврике у двери, как в прошлый раз, — его передернуло от отрывочных воспоминаний о прошлой вечеринке. Отношение к одежде, впрочем, не изменилось ни на йоту — она так же валялась на полу бесформенным клубком, как памятник ночным страстям.
Парень попытался вспомнить, есть ли у него запасные джинсы, но память отчаянно отказывалась служить — казалось, что от любой попытки подумать о чем-либо сложнее таблетки аспирина между висками проскакивает высоковольтный разряд.
Наконец, Вадим решил поставить себе задачу-минимум — сперва отключить адский разрядник под черепом, а уж после — заняться прочими бытовыми проблемами.
Зайдя на кухню, Вадим прищурил глаза, прикрывая их от яркого света — солнце уже поднялось над горизонтом, заливая кухню алыми лучами. Туча, все еще продолжавшая сыпать крупным дождем, бессильно уходила к западу — казалось, сама ночная тьма миллионами алмазно-сверкающих капель оплакивала конец своего недолгого владычества.
Опустив легкие жалюзи, парень, наконец, нашел искомый аспирин и, удивившись жажде, выпил целый литр ледяного яблочного сока.
— Ничего себе, — ошеломленно сказал он, оглаживая разгоряченные щеки приятно холодящей лицо упаковкой.
— Это как же вчера погуляли!
Неожиданно его внимание привлекла хлопнувшая входная дверь, и парень попытался быстро, насколько это позволял постепенно успокаивающийся разрядник в голове, проверить, кто это пожаловал. Добравшись до прихожей, он понял — в квартире, наоборот, стало на одного человека меньше — на зеркале ярко-красной помадой были выведены всего два слова: «Позвоню, жди».
— И что вчера отмечали? — шеф, вздохнув, отложил в сторонку какой-то документ, весь исчерканный ручкой, карандашом и разноцветными маркерами.
— Вадим, ты же серьезный человек, до каких пор можно ограничиваться лишь двумя студенческими праздниками?
— Какими? — непонимающе поинтересовался парень, в который раз изучая удивительно гармоничный рисунок на равномерно сером ковролине.
— Петр Петрович, друг из Сыктывкара приехал, ну и… — Я рад, Вадим, что ты такой компанейский человек, — начальник снова вздохнул.
— Только хотелось, чтобы это еще и работе не мешало. Ты на себя посмотри — глаза красные, шея чем-то перепачкана, сам лохматый и белый, как смерть — увидишь тебя в темном коридоре, заикой останешься! Тоже мне, призрак фон Неймана!
«На себя бы посмотрел» — мысленно выругался Вадим. Начальник, действительно, при искусственном освещении выглядел неважно, а при дневном его никто никогда и не видел — окна в кабинете были всегда плотно занавешены, а шеф неизменно приходил раньше всех, а уходил заполночь. Впрочем, за последнее поручиться было нельзя — очевидцев убытию Петра Петровича домой не находилось, а злые языки утверждали, что начальника встроили в кабинет еще при постройке здания.
— А как причесаться-то? — уныло поинтересовался парень.
— Ни одного зеркала же!
— У меня в столе винчестер разобранный, — пожал плечами шеф, — смысл-то тратиться? В общем, свободен — и тебе на стол должны были техзадание положить — изучи и после обеда доложишь, я на совещание, — добавил он, выуживая из тумбочки шляпу.
Эти совещания также были еще одной неразрешимой загадкой — каждый день, независимо от обстановки в организации, ровно в десять утра начальник собирался и исчезал в неизвестном направлении до обеда. Дозвониться в это время до него было практически невозможно: мобильник в это время всегда был занят, секретарша генерального неизменно отвечала «Он у руководства, скажите, что передать», а попытки отследить «Неуловимого Джо» кончались тем, что самих преследователей приходилось извлекать из дальних закоулков разветвленной сети коридоров здания.
Топология комплекса была еще одной тайной — но все сходились на том, что она даже близко не соответствовала ни плану эвакуации, ни проектным чертежам, с риском для жизни и большими финансовыми потерями выцарапанным в соответствующем архитектурном институте.
Страница 1 из 6
